Страница 3 из 15
Решать тест было странно, учитывая тот факт, что основными действующими лицами кровавых событий конца восьмидесятых — начала девяностых годов двадцатого века были деды и отцы тех, с кем я учился.
Коалиция Серебряных и Вяземских (Свет и Огонь) тогда враждовала с альянсом Демидовых (Земля) и Воротынских (Вода). Пожарские по старой памяти резались с Морозовыми, а Ермоловы в очередной раз схлестнулись с Ород-Равом, пытаясь потеснить сибирских лаэгрим. И это я только навскидку, ориентируясь на фамилии однокурсников, перечислил, замятня тридцать лет назад шла страшная, аристократы рубились повсюду — от Белостока до Владивостока! До двадцати войн за десять лет! А потом наш Государь вошел в силу и бардак прекратил. Нашел, куда направить силушку богатырскую своих буйных вассалов…
Эти — воевали, а в земщине в это время бушевали страшные дефициты, выдавали по килограмму сахара в одни руки, вонючая, с желтизной, скумбрия считалась деликатесом, веерные отключения электроэнергии были в порядке вещей, а зарплату заводчанам выдавали продукцией завода. Например — радиаторами. Или подшипниками.
А в сервитутах шла своя война всех против всех: банды, группировки и корпорации просто пилили имущество, денежные потоки и рынки сбыта, не глядя на попутные жертвы. Прямо скажем: богохранимое Отечество представляло собой тогда зловонную клоаку. Я этого не видел, я родился гораздо позже… Читал — много, это да. У деда Кости имелись подшивки прессы, и волосы дыбом вставали от этих газетных колонок, напечатанных убористым шрифтом на дрянной бумаге… Но Рус — он пережил нечто подобное. У них там на Земле тоже все было плохо в это время, пока человек, который взял власть, не стал действовать решительно и беспощадно. Королев помнил и эту чертову скумбрию, и макароны на завтрак, обед и ужин…
— Ты чего? — спросила Эля, когда мы вышли в коридор. — Не хмурься, смотреть страшно! Нормально зарешал все?
— Норма-а-ально, — откликнулся я и приобнял ее за талию. — Что у нас теперь?
— Алхимия! — сказала она, заглянув в расписание. — Лабораторная. Будем снова мучить алкагест. Вот же глупости, а? Ну, невозможно его создать в товарных количествах, это уже научно и магнаучно доказано! И в чем тогда смысл? Парацельс придумал, Бонавентура добыл пару капель, а нам теперь мучайся!
У меня в кармане завибрировал телефон, я достал его и глянул на экран.
— Ого! — сказал я.
— Что значит — ого?
— Для меня посылка от ИвАнова! Сигурд Эрикович пишет, мол, ему с курьером привезли.
— Это который Гутцайт? — прищурилась Элька. — А ИвАнов — из того красивого дома в Ингрии?
— Ага, — кивнул я. — Они.
— Слу-у-у-шай, а возьмешь меня с собой? — она сложили руки умоляюще и глянула на меня своими глазищами.
— О! — обрадовался я. — День перестает быть душным! Вечером погоним в Саарскую Мызу, за посылкой! И пожрем у Гутцайта…
— Ну, что значит «пожрем»? — обиделась она. — Я думала — свидание!
— Нет, Элька, ты просто пока не в курсе. Я закажу тебе библейскую похлебку, долму и сочни. И ты поймешь, что значит «пожрем!» А свидание у нас будет потом, когда мы возьмем кофе и поднимемся на второй этаж!
— Ага! — кивнула она и счастливо заулыбалась. — А что мне надеть?
Умеют же девушки озадачить! Откуда мне знать, что ей надеть?
— Надевай что хочешь, все равно — зима на дворе, на «Козодое» не поедем. Пошли, сначала с алкагестом разберемся, а там что-нибудь придумаем… — потащил ее в сторону лаборатории я.
А она и не сопротивлялась.