Делай, что можешь

– Ну, – поколебавшись, отвечаю, – так сразу не скажешь.

На самом деле приходилось не так давно. Коровы имеют неприятную привычку глотать все подряд, а в сене попались неизвестно откуда куски проволоки. Конечно, внутри жвачного животного многое отличается, и желудок в первую очередь, но принципы одинаковы. Если не сап или еще чего инфекционное, то вопрос решаемый. А спасти корову-кормилицу иной раз полезнее лечения хозяина. Как он отреагирует, еще неизвестно, а скотина всегда благодарна.

– Посмотреть нужно. А что случилось?

– Все ушли, – хватая за локоть и увлекая за собой в особняк, торопливо говорила женщина, – Юрий Владимирович отбыл с утра на службу, Зина в училище…

Тут я наконец сообразил, с кем имею дело. Та самая Зинка-вредина, травившая Катю, имела отца, который был директором местного основного банка. То есть их было несколько, но прочие заметно мельче филиала Соединенного торгово-промышленного.

– …Дусю отпустила к родственникам на свадьбу, а Иван не изволил прийти.

Слуги, что ли?

– Совершенно не к кому обратиться. А Муся вдруг залезла за шкаф. Знаете, кошки всегда прячутся, когда умирать уходят.

Ну, хоть не скакун с родословной. За такого бы не взялся. Потом ветеринары сгрызут, чтоб хлеб не отнимал.

– Она еще вчера не кушала, а сегодня практически заползла. Лапы задние не двигались, за собой тянула. Ужас! – всплеснула руками.

– Рвоты, крови в моче не было?

– Не видела. Не уверена, но горячая была, кажется.

Ну, хоть что-то.

– Вот, – показала на изрядных размеров шкаф.

Заглянул сбоку, действительно, рукой не достанешь, а там сидит зверек. На стук слегка шевельнула головой, однако любопытства не проявила. По крайней мере, жива, и имеет смысл попробовать.

– Надо вещи вынуть? – догадливо спросила, открывая дверцу.

– Принесите сырую картошку, – прошу, обнаружив внутри огромное количество одежек и обуви. Пока извлечет, вечер настанет.

– Картошку?

– Да, – нетерпеливо отмахнулся, – а лучше две.

Она послушно умчалась в явном недоумении. Этот фокус показал Ермолай, когда мамаше вздумалось отодвинуть буфет для изничтожения тараканов и прочей живности. Я мог бы их прихлопнуть, не особо утруждаясь и без этого, но к чему тратить силы? Они не бесконечны. До сих пор запас создать не выходило. С подходящим материалом для конденсатора полный швах. Никто не понимал, чего ищу, а в доме и у знакомых родителей таких металлов не обнаружил. Опять же языковой барьер мешал. Аналога на русском не знал, но подозревал, что найти в приличной мастерской можно. Вопрос цены. Дело в том, что обычными методами такое не выпечешь. Хороший конденсатор многослоен. Тончайшие пластинки с металлизацией чередуются с керамикой многократно. Очень тонкая работа с использованием звездной энергии.

Взяв принесенную картофелину, разрезал ее пополам извлеченным из кармана складным ножом. Нашел у отца в кладовке. Хорошее лезвие и носить удобно. Не с тесаком же по улицам гулять. Потому и ругаются вечно матерно, что не принято за кривое слово глотку на месте резать, как у дикарей. Или сразу в суд бежать, как у нормальных людей. У каждого «клипса» в ухе, и все фиксируется при желании. А штрафы могут иметь жуткие размеры. Поэтому все у нас вежливые, а в душе друг друга ненавидят, не имея возможности облегчить душу. Не уважение это, а обычный страх.

– Я приподниму, а вы подсуньте срезом вниз. Понятно?

Она с готовностью кивнула. Вместо таскания наклонить не очень сложно, а едет неплохо. Недурственный смазочный материал. Раз, и все. Щель вышла не очень большая, но пролезть нормально.

– Ну что с тобой, Муся, – пробормотал, осторожно касаясь. – Худо тебе. – Даже не отодвинулась. – А в чем проблема?

Рот не бледный, а вот глазки текут. Хм… вроде ничего серьезного. Уже не молодая, но никаких тяжелых симптомов. Простуда? Ну, это дело поправимое, до легких всерьез не дошло. Немножко помочь, и будет бегать снова.

– Ну и как? – тревожно спросила женщина из-за спины.

– Вас как зовут? – не оборачиваясь и тихонько переливая в животное силу, осведомился.

– Простите, – она упорно именовала на «вы», – не представилась. Анна Дмитриевна. Про вас мне Зина рассказала, Николай. – Последовала пауза с намеком.

– Просто Коля. Так вот, Анна Дмитриевна, действительно серьезная простуда, но, к счастью, до пневмонии не дошло.

Кошка повернула к нему голову, посмотрела внимательно и лизнула руку. Прежде с таким не сталкивался, но кошаки явно имели некое дополнительное чувство. Их домашняя тоже улавливала, когда работал с энергией, и моментально появлялась, садясь в углу. Какой для нее смысл, так и не сумел сообразить. Пользы вроде никакой. Хотя сейчас реально имелась. Почти убрал все неприятные ощущения, и кошка не могла не ощутить облегчения.

– Вот и Муся признала – вы хороший человек.

– Полагаю, и без моей помощи оклемалась бы, – поднимая и вынося из-за шкафа мурлыку, заявил. – Сейчас на подстилку, – сказал, раскладывая дорожку наподобие гнездышка в углу, – грелку рядом. Желательно не позволять лежать на холодном полу, давать теплую еду и корм, легкий для переваривания. Ну, это лучше посоветоваться с дипломированным ветеринаром. Может, чего пропишет, но, полагаю, уже полегче и через денек бегать станет.

– Вы не представляете, как успокоили, – накрывая мирно спящую Мусю одеяльцем, прошептала Анна Дмитриевна.

– Сделайте одолжение, не рассказывайте никому.

– Почему?

– Мне еще не хватает, чтоб по ночам прибегали насчет больной козы.

Она по-девчоночьи хихикнула.

– И денег не предлагайте! – категорически заявил. – Я и не сделал ничего, – слегка слукавил.

– Хорошо, – серьезно кивнула она. – Пожалуйста, подождите немного, я за горячей водой сбегаю для грелки.

Поскольку торчать без дела не особо хотелось, поставил на место шкаф, подвинув ногой очередной кусок овоща под днище. Ничего сложного. При определенной сноровке можно в одиночку. Без особого интереса осмотрелся. Мебель, безусловно, не чета их домашней. А в целом ничего особенного. Хотя, конечно, дерево красное, резное. Салфетка на столе кружевная. Часы на полке большие, у них таких нет. Одежда гораздо серьезнее впечатлила. Такое разнообразие даже на первый взгляд. И целый ряд туфель. Даже в будущем такого не имел. Но это он, жены тоже обходились меньшим количеством. А здесь и вовсе босой в доме и во дворе, лишь в город – в башмаках.

Она вернулась, нагруженная не только чайником, но еще и какими-то горшочками.

– Не хотите денег, позвольте угостить. Все ж не пожалели времени для взбалмошной дамочки. Хочу хоть чем-то отблагодарить за беспокойство.

Откуда-то появились тарелочки, бутылка коньяка и бокалы.

– Это хороший французский, – сказала, поймав взгляд. – Супруг разбирается. За вас, – сказала, наливая. Оказывается, хрусталь уже делают. Воистину, еще вживаться долго, прежде чем перестану рот в изумлении открывать. – Честно говоря, я представляла вас иначе, по словам Зины.

– Каким? – спрашиваю, опрокинув рюмку и почувствовав тепло, разливающееся по жилам. Вкус не особо понравился, пробовал в бытность мою академиком получше неоднократно. – Тупым?

– Дети часто жестокие, – сказала Анна Дмитриевна извиняющимся тоном. – Явно ж преувеличила даже косноязычность. Чтоб все так ошибались! – провозгласила, протягивая для чоканья рюмку.

– Да нет, – задумчиво признал, – в каком-то смысле права. Я хм… с замедленным развитием. Поздно догонять начал нормальных. Мне еще очень много нужно узнать, чтоб не удивляться всякой ерунде.

– Если кто-то говорит, что он много не знает, он гораздо умнее иных людей с дипломом, – серьезно сказала она, закуривая тонкую сигарету. – Хотите? Мои, безусловно, слабенькие, но есть папиросы мужа.