Страница 32 из 43
— Я ни за что на свете не уйду, — говорю я ей.
Тейлис подходит ко мне.
— Кайя предупредит нас, если будут какие-то изменения. Верно? — спрашивает он, адресуя вопрос моей сестре.
Кайя строго кивает мне.
— Нет, — рычу я.
— То, что ты здесь, мешает Кайе должным образом исцелить Зору, — шипит Хармони. — Если Кайе нужно пространство, то мы дадим ей его.
Я делаю глубокий вдох. Затем целую распухшие костяшки пальцев Зоры, прежде чем осторожно укладываю ее руку обратно на мягкую ткань каталки. Меня трясет, когда я делаю шаг назад, а Хармони и Тейлис хватают меня за руки. Они помогают мне сделать еще один шаг, потом еще — пока не закрываются створки палатки, и мы не оказываемся посреди рассветного холода, когда луна зашла и первые лучи солнечного света пробиваются между горами.
— Я знаю, это последнее, о чем ты хочешь говорить, — мягко говорит Хармони, — но нам нужно решить, Кристен.
— Что решать? — Спрашиваю я, поворачиваясь к ней и Тейлису.
Хармони втягивает воздух.
— Сдадимся ли мы.
Я перевожу взгляд с одного на другого, на их лицах ясно читается страх.
— Сдаваться?
— У нас есть примерно час до прибытия Артоса и его армии, — говорит Тейлис серьезным голосом. — Нашим секретным оружием была Зора. Без нее я не вижу, как мы сможем победить.
Я хмурюсь и начинаю расхаживать по комнате, задумчиво потирая затылок.
— Ты хочешь сдаться? — Спрашиваю я.
— Нет, — говорит Хармони, ее голос доносится до меня, — мы хотим спасти как можно больше жизней, и это означает отдать Королевство Векс Артосу. Мы можем собраться снова. Может быть, мы сможем отправиться в Королевство Шквалов и..
Я останавливаюсь и смотрю на нее, мои руки сжимаются в кулаки.
— Если мы дадим ему Векс, тогда все будет кончено, Хармони.
— Что ты предлагаешь? — спрашивает она, повышая голос. — Что мы умрем?
— Да, — настаиваю я.
— Кристен, — предупреждает Тейлис, — ты это несерьезно.
— Насколько я понимаю, передать Артосу это королевство — все равно что получить нож в сердце, — выплевываю я. — И если моя судьба — умереть в любом случае, тогда я выбираю сражаться. Я выбираю оставаться сильным игордым до последней гребаной минуты.
Тейлис пощипывает переносицу, но Хармони решительно кивает мне.
— Ты серьезно? — спрашивает она.
— Если бы Зора стояла здесь, она бы сказала то же самое, — подтверждаю я. — Я чертовски зол на нее, но будь я проклят, если позволю ей умереть напрасно.
Тейлис кивает.
— К черту. — Он лезет в карман и вытаскивает золотую монету, держа ее на ладони перед нами. Он бросает на нас с Хармони суровый взгляд. — Орел — мы делаем это. Решка — нет.
— Орел, мы делаем это, — подтверждаю я. — Решка, я умру в одиночестве, потому что я, блядь, не сдамся.
Глаза Хармони ожесточаются, зеленые радужки Гретты пульсируют от ярости, когда она выхватывает монету из ладони Тейлис и швыряет ее через поле.
— Орел, — рычит она. — Гребаный орел. Мы сражаемся, и я твоя королева, так что тебе лучше прислушаться, или, да помогут мне Боги, я выпотрошу вас обоих прямо здесь и сейчас.
— Орел, — соглашаюсь я, одобрительно хлопая ее по плечу.
Тейлис смотрит в сторону своей монеты, давно зарытой в землю, пока солдаты топчут сапогами грязную землю, ходя взад-вперед между различными палатками.
— У меня эта штука с пяти, — бормочет он, бросая на Хармони недоверчивый взгляд.
Она хмурится.
— Это монета.
— Это моямонета, — ворчит он и скрещивает руки на груди.
Хармони закатывает глаза.
— Ты серьезно собираешься заставить меня копаться в грязи и искать ее?
Тейлис вздыхает чересчур драматично.
— Ты невыносим, — бормочет она и делает шаг в том направлении, куда бросила ее.
Тейлис сияет и гонится за ней.
— Я думаю, это было примерно здесь, — говорит он, его голос становится тише, когда они удаляются за пределы слышимости.
Я смотрю им вслед, тихо стоя на ветру. Холод пробирает мою кожу, но я его почти не чувствую. Я почти ничего не чувствую, мое тело немеет само.
— Готовься к худшему, — сказала Хармони. Я сжимаю челюсть, оглядываясь на палатку, тень моей сестры видна сквозь тонкую ткань, когда она мечется внутри, поскольку должна работать над исцелением сломанных пальцев Зоры.
— Не бросай меня, — шепчу я. — Не надо. Блядь. Уходить. От меня.
Глава 22
КРИСТЕН
Когда солнце лижет мне затылок, с колокольни раздается последний звон. Достигнув края Синлона, армия Артоса продвигается вперед.
Я сжимаю своймеч, шлем и доспехи, которые я ношу, плотно прилегают к коже. Солдаты стоят в рядах вокруг меня, но мой взгляд обшаривает их ряды в поисках моей сестры. Наконец, я замечаю Кайю, спешащую с другого конца похожей на пещеру расщелины между горами, в которой мы стоим. Ее доспехи сверкают, когда она встает в самый тыл нашим воинам, поднимая большой палец вверх и показывая его мне.
Из меня вырывается вздох облегчения, и я на мгновение закрываю глаза, глубоко вдыхая. Зору и медицинскую палатку перенесли за пределы поля боя. Она в безопасности, пока выздоравливает, и хорошо спрятана. Если я умру сегодня, у нее есть шанс очнуться, не попав в лапы Артоса, и это победа.
Я снова открываю глаза, когда ровное цоканье, цоканье, цоканьеармии Артоса заполняет каждую унцию тишины, но я вынуждена сосредоточиться на солнце. Над ними, с каждым продвигающимся дюймом, тьма разливается по небу, высасывая каждую унцию солнечного света. Черные щупальца обвиваются вокруг солнца, Артос держит его в своих объятиях, пока оно полностью не задыхается, и поле боя погружается в холодную, бесконечно темную тишину.
Солдаты вокруг меня ощетиниваются, когда небо превращается в невозможную ночь, ни одной звезды не видно. Я медленно перевожу взгляд обратно на фронт армии, прослеживая колонну тьмы, которая тянется от облаков к полю боя, и нахожу Артоса Нулевым.
Темный скачет верхом, от него исходит столько тьмы, что солдат, марширующих в радиусе десяти футов от его жеребца, даже не видно. Темные железные пластины брони, прикрепленные ремнями к его груди, и полный шлем, закрывающий его лицо, по крайней мере, являются признаком того, что он не считает себя неуязвимым. Ни сантиметра его кожи не обнажено, и костяшки моих пальцев на рукояти меча белеют.
Как бы сильно я ни хотел сразиться с ним, сегодня моим приоритетом является спасение Векскса, чтобы Зора могла нормально исцелиться. Хотя моя гордость позволяла бы себе возражать, я всего лишь мужчина. Даже если бы мне удалось победить Артоса, я бы никогда не пережил гнев Зоры, когда она узнает. Артос принадлежит ей, и она не может его убить. Больше никому.
— Уничтожьте его поддержку,— приказала Хармони, — выиграйте время для Зоры и убейте любого, у кого пульс не равен нулю по Артосу.Затем она посмотрела на меня, ее глаза сузились, взглядстал испепеляющим, и она не отводила взгляда, пока я не кивнул.
Хармони стоит обнаженная в первых рядах нашей армии, ее шлем зажат подмышкой, а короткие каштановые волосы Гретты становятся черными по мере того, как темнота Артоса сгущается в густой туман цвета древесного угля. Она держит кулак поднятым в воздух.
— Держать!
Даже тогда, когда Артос и его армия рассредоточиваются по полю боя, их катапульты с магическим оружием со скрипом продвигаются вперед в хвосте их рядов.
Артос слезает с коня и поднимает кулак, чтобы остановить свою армию. Он осматривает нашу линию фронта, затем делает решительный шаг вперед, его бесконечно черный взгляд встречается со злобным рычанием Хармони. Она надевает шлем и движется ему навстречу, держа кулак в воздухе, пока они с Артосом приближаются друг к другу. Ни одна армия не двигается, но каждый солдат затаивает дыхание, когда эти двое стоят друг напротив друга в центре поля.