Доктор Грант

Съедаемый тревогой, я резко встаю, как только она вешает трубку. Не могу перестать думать о том, что могло произойти. Может, что-то с ее компанией? Она очень сильно переживает за свой бизнес. Это точно не связано с нами. Если бы Гарольд прознал, он бы уже стоял в моем кабинете.

– Джорджия, отмените оставшихся пациентов. У меня появились неотложные личные дела, которые мне нужно уладить.

Она вскакивает со своего кресла, округлив глаза. Я замечаю обеспокоенность в ее взгляде и любопытство, но не знаю, что ей сказать. Я не рассказывал девочкам о нас с Амарой, потому что не хотел выслушивать их укоры. И потом, мне не верится, что Мэдди сможет держать рот на замке. Джорджия кивает мне. Я натягиваю на себя вежливую улыбку и выхожу из клиники.

В спешке еду в бар, где ждет Амара. Мне неприятно заставлять ее ждать, но еще больше мне неприятна мысль о том, что ей плохо и она сидит в этом баре одна. Я хочу быть рядом с ней, что бы ни случилось.

Я не нахожу себе места по дороге к Амаре, и только при входе в бар, найдя ее глазами, успокаиваюсь. На этот раз она сидит в кабинке, а не у бара. Амара улыбается мне, но впервые с нашего знакомства в ее глазах нет той искры.

Я иду к ней, пока она не сводит с меня взор. Амара проворачивает один и тот же фокус с самой нашей первой встречи. Она очаровывает меня одним лишь взглядом.

– Привет, – говорю я нежно.

– Привет, – отвечает она дрожащим голосом.

Я захожу в кабинку, замечая, что она слегка дрожит.

– Ты хочешь поговорить о том, что произошло, или мне лучше обнять тебя?

Она смотрит мне в глаза, затем улыбается.

– Обнять.

Я раскрываю свои объятия, и она пододвигается ближе ко мне, кладет голову мне на плечо, слегка касаясь губами моей шеи. Я обнимаю ее и крепко прижимаю к себе.

– Иногда, когда у моей сестры день не задается, она просто хочет, чтобы ее обняли. Мне говорили, что я хорошо умею разруливать проблемы, поэтому мой первый порыв – спросить, что случилось и что можно сделать, чтобы исправить ситуацию… Но она научила меня, что все это может подождать.

Амара вздыхает и, свернувшись клубочком, прижимается ближе.

– Ария – мудрая женщина.

Я киваю:

– Это уж точно.

Слегка отодвинувшись, Амара смотрит на меня с непроницаемым выражением лица.

– Ты… ты сказал ей о нас?

Я киваю, проводя рукой по ее волосам.

– Конечно. Она очень обрадовалась, это было мило. Кажется, даже Грейсон рад за нас. Знаешь, я думаю, ты ему правда нравишься.

Амара улыбается мне. На ее лице читается легкое облегчение. Думаю, ей так же тяжело держать наши отношения в секрете, как и мне.

– Мне было интересно, но я не решалась спросить раньше. Как ты относишься к тому, что твой лучший друг встречается с твоей сестрой?

Я отвожу взгляд, не зная, что ответить.

– Все очень непросто. Они оба надломлены. Сначала я задавался вопросом, станут ли они друг для друга погибелью или спасением. Я был уверен, что иначе быть никак не может. В их отношениях не могло быть золотой середины, и меня это очень беспокоило. Меньше всего мне хотелось, чтобы кто-то из них страдал. Но мои опасения оказались напрасны. Они счастливы вместе, и я очень рад за них.

Амара моргает, привлекая мое внимание к своим невероятно длинным ресницам. Она прекрасна. Она прекрасна в каждом своем проявлении.

– Знаешь, им повезло, что у них есть ты.

Я хмурюсь. Если бы это было правдой! Грей и Амара сделали для меня гораздо больше, чем я. Ария практически сама себя воспитала. А Грей? Он совершенно ни на кого не похож. Я никогда не понимал, как такой гениальный человек, еще и очень замкнутый, избрал меня в друзья. По сравнению с Арией и Греем я просто посредственность. Я много работаю, но я не гений, как они.

Вздохнув, я наклоняюсь к Амаре, проводя рукой по ее щеке.

– Ты хочешь поговорить о том, из-за чего ты так сильно расстроилась сегодня?

Она избегает этой темы, и я не хочу давить на нее, но все же меня это беспокоит. Амара отодвигается, и мне тут же не хватает ее тепла.

– Я случайно столкнулась со своим отцом, – шепчет она, как будто ей невыносимо говорить об этом вслух. – У меня такое ощущение, что эта встреча разбередила столько ран. Я думала, что все зажило, но, встретив его сегодня, я будто бы перенеслась в то время, которое бы мне хотелось навсегда вычеркнуть из памяти. Он спросил меня, хочу ли я, чтобы он перестал писать и звонить мне, но я не знала, что ответить, Ноа. Я всегда думала, что я отвечу категоричное «да», но когда дело все же дошло до этого, я не смогла дать четкого ответа.

Прикусив губу, я киваю, не зная, что сказать. Амара мало рассказывала мне об отце. Я все понимаю, поэтому особо не допытываюсь у нее. Я тоже ненавижу говорить о своих родителях. Но сейчас, в этот момент, мне хочется, чтобы она впустила меня в свое сердце. Мне бы хотелось знать о нем больше, чтобы суметь найти нужные слова.

– Не буду притворяться, что понимаю, что ты сейчас чувствуешь, Амара… но кажется, ты запуталась. Ты бы не чувствовала себя так, если бы часть тебя хотела, чтобы он присутствовал в твоей жизни. Я знаю, он причинил тебе боль, и знаю, что он оставил тебя, но он вернулся, не так ли? Думаю, вопрос в том, сможешь ли ты его простить и хочешь ли ты, чтобы он присутствовал в твоей жизни. Я не могу ответить на этот вопрос, но с точностью могу сказать, что отдал бы целый мир, чтобы еще хоть раз поговорить со своим отцом. Все родители разные, но у тебя есть твой… И если хоть малая часть тебя хочет, чтобы он присутствовал в твоей жизни, хорошенько подумай, прежде чем принимать решение.

Амара смотрит на свои руки, она выглядит такой уязвленной и беспомощной. Облокотившись на стул, я делаю глоток коктейля, стоящего перед ней, пока она обдумывает мои слова. Похоже, для нее это больная тема. Я просто хочу утешить и поддержать ее, но переживаю, что мог сказать что-то не то. Мне сложно понять, через что она прошла, потому что я бы сделал все, чтобы вновь иметь счастье спорить с родителями.

– Все очень сложно, Ноа. Мой отец сделал много всего неправильного, и наша семья жестоко поплатилась за его поступки. И не только наша. Он разрушил множество жизней и свою собственную. И некоторые вещи просто непростительны. Я знаю, что это так, и часть меня хочет наказать его за то, что нам с мамой пришлось пережить, но он – мой отец. Встреча с ним была настолько болезненной, потому что это напомнило мне обо всем, чего я лишилась, обо всем, что он упустил.

Обхватив Амару за талию, я притягиваю ее ближе. Она опускает голову мне на плечо.

– Знаю, тебе больно. Я не могу понять, через какие мучительные страдания ты сейчас проходишь, но, что бы ты ни решила, убедись, что ты не навредишь себе своими решениями, хоть они могут показаться правильными.

Амара кивает, по ее щеке катится слеза.

– Я не знаю, что делать, Ноа.

Я целую ее в макушку.

– Милая, тебе не нужно принимать решение прямо сейчас. Не торопись.

Она кивает. Я обнимаю ее, пытаясь успокоить. Надеюсь, однажды она впустит меня в свое сердце. Надеюсь, однажды я наберусь смелости рассказать ей о своих родителях, не позволяя эмоциям захлестнуть меня. Надеюсь, мы сможем исцелить друг друга. Но самое главное – я надеюсь, что однажды мы сможем отпустить прошлое.

Глава 41

НОА

Я смотрю на особняк Асторов, терзаемый чувством вины. Я уже долго избегал встречи с Асторами, но Гарольд не готов больше терпеть отказы, и Шарлотта тоже.

Она приглашает меня на ужин по крайней мере один раз в месяц, и обычно я очень рад этому. Но сегодня я чувствую себя не в своей тарелке. Мы встречаемся с Амарой за их спиной, и вот-вот я войду в их дом, улыбаясь во весь рот и делая вид, что я не считаю секунды до встречи с Амарой наедине. Я чувствую себя весьма странно, меня даже охватывает какое-то оцепенение, когда вхожу внутрь. Наверное, я просто смирился.