Страница 95 из 132
34
Ответив рассеянным кивком на приветствие горничной, Маккрей подошел к двустворчатым дверям номера в самом конце широкого гостиничного коридора. Он дважды стукнул в дверь и застыл в ожидании ответа. После посещения выставки у него осталось гнетущее чувство тоски и беспокойства. Оно не покидало его и сейчас.
– Кто там? – донесся изнутри женский голос. Из-за тяжелых дверей он прозвучал приглушенно, и все же Маккрей безошибочно узнал его: это была Рейчел.
– Маккрей Уайлдер. – Он до сих пор не мог понять, что ему здесь нужно. Почему он до сих пор не отправился в аэропорт, чтобы сесть в первый же самолет на Финикс? Скорее всего ему просто не хотелось, чтобы у Эбби складывалось впечатление, что именно она вынудила его покинуть Скоттсдейл.
Звякнула дверная цепочка, затем дверь широко распахнулась перед ним. Рейчел отступила в сторону, давая ему войти. На ней были туфли на высоком каблуке, однако толстый ковер, устилавший пол роскошного гостиничного номера, делал ее шаги почти неслышными. Все так же неслышно она подошла к овальному зеркалу на стене.
– В баре – полный боекомплект. Налей себе сам чего-нибудь. – Она небрежно кивнула в сторону полированного бара, стоявшего в углу просторной гостиной.
– Спасибо, не откажусь. – Бросив шляпу на кресло из розового дерева, Маккрей подошел к бару и плеснул себе в бокал виски «Чивас ригал», разбавив его содовой. – А где Лейн?
– Остался в Хьюстоне. – Рейчел достала из шкатулки на столе сережку и поднесла ее к уху.
Маккрей застыл, не донеся бокала до рта.
– Но он же говорил, что будет здесь.
– Говорил. Мы планировали лететь сюда вместе, но Алекс неожиданно прихворнул – у него, кажется, насморк – и Лейн побоялся оставить его одного. Ты же знаешь, он с сына буквально пылинки сдувает.
Маккрей в недоумении поднял брови: в ее голосе явственно сквозила неприязнь и вместе с тем не было даже намека на тревогу за собственного ребенка. Он снова невольно сравнил ее с Эбби, которая оберегала дочь, как тигрица.
– Непохоже, чтобы ты слишком беспокоилась за него. – Сделав небольшой глоток виски, он внимательно посмотрел на Рейчел поверх бокала.
– Я беспокоюсь за него, но только когда он по-настоящему болен. К тому же никто не собирался бросать его на произвол судьбы. У миссис Уэлдон есть диплом медсестры. Она лучше, чем кто бы то ни было, позаботится о нем. Однако Лейну этого мало. Алекс – его сын, и этим все сказано.
– Но он и твой сын, – напомнил ей Маккрей.
– Неужто? – Этот ироничный вопрос, кажется, вырвался у нее помимо воли. Чтобы скрыть неловкость, она хохотнула. Смешок получился деревянным. – Ты можешь представить, чтобы мой сын боялся лошадей? А он, когда ему было года два-три, просто разрывался от рева, стоило лошади подойти к нему ближе, чем на три метра. Нет, Алекс – папенькин сынок.
– Пройдет время, и он изменится.
– Хотелось бы верить, – тяжело вздохнула Рейчел, уже не пытаясь скрыть своих чувств. – Помнишь старую присказку: «Двое – уже компания, а трое – целая толпа»? Так вот, Маккрей, я сама себе и компания, и толпа…
В этот момент она выглядела настолько одинокой и незащищенной, что в душе Маккрея даже шевельнулось нечто похожее на жалость.
– Однако Лейн по-настоящему любит тебя.
– Да. – Ее рот скривился в ухмылке, которая не очень ее красила. – Как же, я мать его ребенка. Но пойми, Маккрей, женщин любят совсем не за это… Если и за это, то, во всяком случае, в последнюю очередь.
Примерив несколько серег, она в конце концов выбрала бирманские сапфиры в обрамлении бриллиантов от Гарри Винстона и вдела их в уши, а затем достала из шкатулки ожерелье из бриллиантов и сапфиров в тон серьгам.
– Надо полагать, ты права… – Ее слова навели Маккрея на другую мысль. Возможно ли, чтобы Эбби любила Доби лишь за то, что он отец ее ребенка?
– Когда ты приехал? – поинтересовалась Рейчел, застегивая ожерелье.
– Часа три-четыре назад. Думал сперва, что найду вас с Лейном на выставке, потому и отправился туда. А наткнулся на Эбби. – Он и сам не знал, почему вдруг рассказал об этом Рейчел. До сих пор у него не было ни малейшего намерения сообщать ей об этой встрече.
– Я уже слышала, что она тоже здесь. – То, каким ледяным тоном это было произнесено, не оставляло никаких сомнений насчет ее истинных чувств в отношении Эбби. Хотя, впрочем, Маккрей и не ожидал, что эта вражда со временем пройдет сама собой.
– Ты видела ее жеребца?
– А как же, – опять хохотнула она. В этой усмешке было больше горечи, чем веселья. – Уж она-то позаботилась об этом.
– Что ты имеешь в виду? – сдвинул он брови, озадаченный этой репликой.
– Она взяла моду кататься на этом жеребце по полю, которое вплотную прилегает к Ривер-Бенду. Не сомневаюсь, что это делается намеренно. Эти прогулки верхом можно было бы совершать где угодно, но нет же, ей непременно нужно делать это прямо у меня под окнами. – Резко отвернувшись от зеркала, Рейчел уставилась ему прямо в глаза, неестественно задрав голову. – Однако ей ни за что в жизни не завоевать чемпионский титул. Можешь мне верить.
– Звучит довольно самоуверенно.
– У меня есть для этого основания. Разведение лошадей ничем не отличается от любого другого бизнеса. Твой успех напрямую зависит от людей, которых ты знаешь, и сумм, которые тратишь на рекламу. В данном случае речь идет о рекламе жеребца… Кстати, у тебя есть планы на сегодняшний вечер? – как бы между прочим поинтересовалась Рейчел, беря со стула вечернюю дамскую сумочку, вышитую бисером.
– Ничего определенного, – неуверенно пожал плечами Маккрей.
– Отлично. Значит, можешь быть моим провожатым сегодня, раз уж Лейн не приехал. – Она передала ему свой норковый полушубок. – Дэнберри устраивают «прием в конюшне». Предполагается, что там будет Росс Тиббс. Он поет в стиле кантри.
– Тот самый, из Хьюстона? – Маккрей поставил свой бокал на стол, чтобы помочь ей одеться.
– Тот самый. У него теперь недурная ферма в Теннесси, где он разводит арабских лошадей. Я с ним сталкивалась несколько раз на крупных выставках. – Умолкнув, она мельком взглянула на него через плечо. Взгляд был мимолетным, и все же ее темно-синие глаза опять напомнили ему Эбби. – Так ты проводишь меня, Маккрей? Терпеть не могу ходить на эти сборища одна.
– Что за вопрос! – Отчего-то ему расхотелось улетать отсюда на ночь глядя. Другой вариант – провести ночь в своем гостиничном номере в полном одиночестве – привлекал еще меньше.
Рейчел зажмурилась – вспышка фотоаппарата на мгновение ослепила ее. Проход в конюшне был битком набит людьми, которые потягивали шампанское, жевали икру и щеголяли туалетами самых различных фирм – от Лоран до Ливай Страусс. Здесь было все – от высокой моды до полной безвкусицы. На эту вечеринку пришли все, кто занимал хоть сколь-нибудь заметное место в бизнесе, связанном с разведением арабских скакунов. А потому общество получилось довольно пестрым: знаменитости артистического мира толковали о делах с финансовыми магнатами, великосветские бездельники пили с мастерами дрессуры, управляющими фермами и прочими профессионалами.
– Мне сказали, что этот бокал шампанского предназначается леди с самыми синими глазами на свете. Не подскажете, где ее найти? – раздался за спиной у Рейчел знакомый голос.
Ее сердце неровно забилось, она обернулась.
– Росс… Какая приятная встреча! – Принимая бокал, она постаралась, чтобы ее голос звучал любезно, но в меру. – Мне говорили, что вы можете быть здесь. Наверное, только что пришли?
– Нет. Я здесь уже минут сорок пять.
– В самом деле? – Рейчел притворилась, что не знала этого. На самом деле она видела, как он приехал, но в тот момент всеми силами постаралась сделать вид, что не замечает его.
Ни внешность Росса, ни манера одеваться существенно не изменились с тех пор, когда она впервые встретила его, и все же приметы успеха были налицо. Ярко-синяя рубашка была уже не из полиэстера, а из шелка; куртка из натуральной, а не искусственной замши; на джинсах вместо товарного знака универмага «Джей-Си Пенни» красовался настоящий ярлык известного модельера, и побрякушки на шляпной ленте были из чистого серебра, а не посеребренные, как раньше. Более того, теперь каждый знал, кто такой Росс Тиббс, и почти все, в свою очередь, хотели, чтобы он знал об их существовании.