В ловушке

— Помочь?

— Я сам.

Конечно, он сам. Белла наблюдала за тем, как каторжник опускал находившегося без сознания Уинтропа на землю. Последние четыре часа 673 нес того на спине, почти бежал со своим копьем и рюкзаком, которые не выпускал из вида из-за опасного скалистого ландшафта. И всё это время жарко палило солнце.

Белла подозревала, что он сделал остановку не ради себя. Его дыхание даже не участилось, в то время как у нее каждая мышца на ногах болела, а Дэвис побледнела, и её белая рубашка пропиталась потом.

Если она немного поможет, это её не убьет.

— Я вернусь, чтобы скрыть наши следы. Оставлю немного воды и оставшиеся батончики. — 673 протянул гладкий небольшой камень с отверстием на концах. — Если возникнут какие-либо неприятности, брось это. — Затем протянул копье. — Не мешкай. Что бы ни появилось перед вами.

Белла посмотрела на оружие:

— Если копье у нас, что ты будешь использовать?

Он с предостережением посмотрел на нее:

— Возьми.

Белла напряглась, но сделала, как он велел. 673 почти исчез из поля зрения, его непередаваемый золотистый оттенок кожи переливался словно шелк, когда он умчался, и она вдруг поняла, что не спросила, что перед ними может появиться. Но было уже слишком поздно.

После нервного осмотра скалистого ландшафта Белла опустилась рядом с Дэвис, которая проверяла повязку Уинтропа.

Они встретились взглядом, затем отвели его друг от друга.

Впервые они могли поговорить наедине. После того как Белла и заключенный вернулись после ссоры, она выглядела раскрасневшейся с растрепанными волосами. 673 сунул в руки ей с Дэвис припасы, забросил на себя Уинтропа и отдал команду следовать за ним. Он задал быстрый темп, и разговаривать было невозможно. Белла и Дэвис обменялись мрачными взглядами и на этом всё.

— Ты в порядке? — спросила Дэвис тонким голосом.

— В порядке. — Существовали гораздо более важные темы для разговора, чем её эмоциональное состояние. — Я не знаю, куда он нас ведет, но насколько могу, прокладываю направление по солнцу. Мы вернемся на место крушения и к спасателям, когда придет время. До тех пор лучше оставаться с ним.

— Возможно так, но..

— Ты боишься, что он придет за тобой? Он дал слово, что этого не произойдет. Пока я с ним.

— О боже. — Дэвис прекратила притворяться, что возится с бинтами Уинтропа исморщилась. — Мне очень жаль. Я.. я ненавижу, что ты должна делать это ради нас. Ради меня. Потому, что я из Совета и..

— Я это сделала не потому, что ты из Совета.

Дэвис покачала головой, как бы опровергая утверждение:

— Я не должна была позволять тебе. И быть такой трусихой.

— Нет, пожалуйста. — Белла сжала худое плечо коллеги. Да, прикасаться к члену Совета без разрешения было серьезным нарушением протокола, но нет причин, почему замечание заключенного о других правилах на Драгаш-25 не работало так же и в этом отношении, а Дэвис, видимо, нуждалась в чем-то большем, нежели просто в словах. — Не говори так. Это не то, что ты думаешь.

— Не лги мне. Я слышала тебя. Знаю, что он делал с тобой. — Дэвис прикрыла глаза, прижавшись к руке Беллы. — Я ненавижу себя за то, что позволила этому случиться. Я бездействовала, пока он причинял тебе боль. Я.. я знаю, что это такое.. И теперь.. — Она сложила руки на коленях. — Теперь я позволила этому случиться с тобой. Я ужасная трусиха.

— Он не причинял мне боль. — От смущения горло Беллы стиснуло. И одновременно от печали. Кто-то причинил боль Дэвис. Плохой признак, если у женщины трясутся руки.

Ободряя, Белла взяла Дэвис за трясущиеся руки. На удивление та вцепилась в её.

— То, что ты слышала, это не боль, это.. это наслаждение, — призналась Белла, глубоко вздохнув. — Он делал то, от чего я чувствовала себя замечательно. Раньше я такого не ощущала. Я.. я этого не ожидала, но это так.

Дэвис шокировано посмотрела на Беллу.

— Он не такой, как ты думаешь. — Белла странно ощущала себя в роли защитника.

— Он каторжник на Драгаш-25. Мужчина заставил тебя заниматься с ним сексом. — Голос Дэвис в конце дрогнул.

— Он меня не принуждал, — мягко произнесла Белла. Признание коллеги сделало этот разговор более деликатным, чем она ожидала. — Мы заключили сделку. И до сей поры он дал больше, чем взял.

Дэвис молчала.

Белла сжала её руку.

— Мне жаль, что кто-то тебя обидел. По правде сказать, я хотела бы найти того ублюдка и скормить его тигосу, но моя ситуация другая. Он резок и груб, но не монстр. Даже когда злится, не причиняет мне вреда. И он уже сделал для нас больше, чем Пог когда-либо. Мы живы благодаря заключенному.

— Заключенный? Это.. это его имя?

— Нет, но он настаивает, чтобы его так называли.

Дэвис приподняла бровь.

Белла пожала плечами:

— Он здесь восемь лет. Думаю, он не любит вспоминать, что когда-то был человеком.

— Или, возможно, тот человек потерян навсегда, — предупредила её коллега. — Не возлагай надежды на того, кто уже потерян. Он не очень хороший человек, если оказался здесь. — Дэвис закрыла глаза. — Не.. не дай себя обмануть. Я.. я знаю, что не должна говорить о делах Совета, и думала когда-то, что мой жених хороший человек. Потом он сделал из меня личную боксерскую грушу. — Дэвис покачала головой, раскрыв слезящиеся глаза, и осмотрела пустынный пейзаж. — Я хотела лишь свободы. И посмотри, что получила взамен.

— Это ещё не конец. — Белла старалась своим голосом не показывать потрясение. В коллеге крылось гораздо большее, чего она предполагала. Не говоря уже её глупом предположении, что быть частью элитной семьи Совета означало конец всем заботам.

— Ты по-прежнему свободна, Ева.

Ева слегка улыбнулась, услышав свое имя, и Белла поняла, что выбрала правильный ход. После того, о чем они признались друг другу, казалось слишком жестоким и смешным использовать фамилии членов Совета. На Драгаш-25 другие правила, как говорил заключенный.

— Белла? Кадет Дэвис? — раздался тонкий сиплый голос Уинтропа, прервав их разговор. — Что произошло?

Белла села на пятки. Их командир жив и в сознании.

— Не пытайтесь встать. — Очередной раз игнорируя протокол, она слегка нажала на его грудь, когда он попытался подняться. — Произошла авария. Вас ранило.

Белла не знала, как много Уинтроп вспомнил за последние день или полтора. Уинтроп смотрел им в лица мутным взглядом, а красивое лицо исказило от боли и усталости, кожа так побледнела, что темная метка Совета сильнее, чем обычно, выделялась на шее.

— Вы обе в порядке?

— Мою ногу немного задело, но я в порядке, — ответила Ева.

— Я в порядке.

Белла ощутила вину. Кроме нескольких царапин и болевшего плеча, которое на самом деле ныло, когда на него давило что-то тяжелое, она на удивление невредима, в то время как их коллеги мертвы. Она боялась сказать это Уинтропу.

— Слава богу. — Уинтроп схватил Беллу за руку. — А другие?

— Пог и несколько солдат тоже живы. — Белла отвела от него взгляд. — Остальные нет.

— Черт. — Скорбь отразилась на его обычно веселом лице. — ГдеПог сейчас? Я.. я помню, кто-то нес меня. — Он изо всех сил пытался сесть. — Мне нужно его поблагодарить.

Белла и Ева переглянулись.

— Это не Пог. Он и его команда бросили нас.

— Что? — Возмущение Уинтропа началось как рев, а закончилось болезненным шипением, он рукой схватился за грудь. — Боже, как больно. — Он отбросил их попытки проверить его повязку. — Бросили нас? Совет займется Погом. А также его свободой. Его единственная цель — оберегать наши жизни.

— Пог испугался за свою жизнь. — Белла не защищала, а просто объясняла. Она ненавидела Пога с тех пор, как он «случайно» коснулся её задницы вовремя тренировки. Его действия после крушения шаттла только подтвердили её первоначальное предположение о его характере. — Наша авария привлекла заключенных Драгаш-25.