Страница 1899 из 2409
— Конечно, тетя Халида, обязательно к ним зайду. А сейчас я хочу отдать вам вот это, — он достал из сумки папку и протянул ее Сергею. — Тут рукопись книги вашей сестры.
На миг воцарилась такая тишина, что слышно было, как тикают старинные ходики на стене.
— Рукопись…Ады? Откуда? — от волнения Сергею не сразу удалось развязать тесемки. — Петя, да ты возьми, посмотри — это она!
— Не может быть! — руки Петра Эрнестовича задрожали. — Сколько же мы искали ее!
— Здесь подлинник на русском языке и четыре копии — Таня перепечатала. Немецкий вариант в переводе Ады Эрнестовны, который она готовила к изданию. Одну русскую копию я заберу себе, если вы не возражаете. А в этой тетрадке записки Тани она дописала это в ту ночь… В ту последнюю ночь, когда она была жива. Прочтите, это очень важно, Петр Эрнестович подтвердит.
— Подтвержу…что?
— Подтвердите, что это правда — вы ведь знали о ее необыкновенных способностях. Это касается разумных бактерий.
— Bacteria sapiens, — опустившись на стул, тихо проговорила Халида.
— Я не биолог, мне многое неясно. Таня хотела, чтобы именно вы изучили ее записи. А, вот еще тете Халиде записка от Гюли, чуть не забыл.
— Мама, пирог горит! — крикнул из кухни Рустэмчик.
Уложив в этот вечер детей пораньше, Халида присоединилась к изучавшим рукопись мужу и зятю. Они бы просидели всю ночь, но в одиннадцать Сергей спохватился — отобрал у брата бумаги, накапал ему капель.
— Петя, спать, остальное отложи на завтра.
Академик Муромцев покорно кивнул.
— Хорошо, Сережка, иду. Видишь, какой я послушный, но вы оба тоже давайте на боковую — завтра на работу.
Они мирно разошлись по своим комнатам, Халида, прислушавшись к шорохам и скрипу, доносившимся из комнаты деверя, уверенно констатировала:
— Сейчас лампу зажжет, в постели читать будет.
Сергей махнул рукой.
— Ладно, мы тоже не лыком шиты.
Около трех часов ночи, отложив копию рукописи и тетрадь Тани, Халида печально сказала мужу:
— В сущности, записки Тани только подтвердили нашу с тобой последнюю гипотезу: после Чернобыльской катастрофы bacteria sapiens, оказавшиеся в зоне бедствия, погибли, и их гибель уничтожила практически всю популяцию, поэтому наши анализы и не могли обнаружить их присутствия. Однако отдельные экземпляры выжили и дали жизнь новым поколениям, а эти новые агрессивны и опасны. Ты спишь, Сережа?
— Нет, — Сергей открыл глаза и устало посмотрел на жену, — я думаю о том, что будь Таня жива, мы могли бы точно узнать, как эволюционировали bacteria sapiens к настоящему моменту. Если бы я знал о ее телепатических способностях, если бы Петя и Злата вовремя сообщили мне… Почему они скрывали?
— Но ведь Петр Эрнестович объяснил: такая способность постоянно проявлялась в роду твоей матери, они не связывали это с bacteria sapiens. Если бы Таня успела передать вам рукопись Ады Эрнестовны и свои записки, мы поняли бы все намного раньше, только и всего. Сережа, успокойся…
— Успокоиться? Моя девочка, теперь, когда мы познакомились с записками Ады и Тани, я знаю точно: все мы, животные и люди, до Чернобыля носившие в себе bacteria sapiens, инфицированы этими бактериями-мутантами. Они в любой момент могут вызвать в наших тканях мутации, не совместимые с жизнью, как в случае Сабины и Златы Евгеньевны. Это бомба, которая может в любой момент разорваться, помнишь, как выглядел мозг Златы при вскрытии? Половина его превращена была в губку — как показал анализ, такую картину вызвала мутация гена, кодирующего прионовый белок. Твой отец тысячу раз был прав — bacteria sapiens долгие годы мирно сосуществовали с людьми, пока мои работы не привлекли к ним внимание. Эта идиотская идея наших авантюристов от науки — вывезти массы грунта с bacteria sapiens в район Припяти… Я должен был костьми лечь, но не допустить этого, моя вина!
Стараясь успокоить мужа, Халида погладила его по плечу.
— Подожди, Сережа, неизвестно, действительно ли виной болезни Златы и Сабины бактерии-мутанты. Отец не дал нам исследовать мозг Сабины, а в случае Златы основными механизмами можно считать протеолиз и ошибки трансляции, которые привели к возникновению белков, сходных с прионами. Мы с тобой уже выяснили, что этому заболеванию возможно противостоять — удаление кодирующего гена делает организм животного устойчивым к воздействию мутагена, у нас почти готова сыворотка…
— Готова! — горько усмехнулся Сергей. — Знаешь, сколько еще придется работать, пока она будет готова! К тому же, в случае уродств у новорожденных механизм мутаций другой. Помнишь, как мы впервые обсуждали гипотезу о мутировавших потомках bacteria sapiens? Ты сказала: «Все выглядит так, словно бактерии-мутанты для каких-то своих целей вызывают у зародышей несовместимые с жизнью мутации, но при этом, вопреки естественному отбору, сохраняют их жизнеспособность». Теперь из записок Тани стало понятно — они готовят для себя источники питательного белка. Мне страшно подумать…
— Ты так и не дал мне договорить, — Халида порылась в кармане халата и вытащила письмо Гюльнары, — а, вот она — записка от Гюли. Пишет об отце, а вот тут — да, вот: «…тетя Зейнаб из Дербента написала, что перед Новым годом ее невестка Меся родила девочку, а у ее подруги Сураи родился сын, и все у них хорошо. Наша Мадина написала, что беременна — уже третий месяц…» Понимаешь, Сережа, что это может значить?
— Нет, — угрюмо ответил он.
— Мутировавшие формы bacteria sapiens погибли, мы свободны! Мы все — ты, я, Женя, Тимур, девочки.
— Халида, родная, не обольщай себя надеждой.
— Нет, Сережа, я уверена, что это так! В прошлый раз мне моя деловая Лиза знаешь, что заявила? Говорит: «Толик окончит институт, а я как раз окончу первый курс, и мы сразу поженимся — ждать нет смысла. Первого ребенка заведем сразу — как вы с папой». У меня прямо сердце оборвалось — что мне было ей сказать, как было объяснить, что нельзя? А теперь мы свободны! Свободны!
На глазах у Халиды выступили слезы. Сергей обнял взволнованную жену, погладил ее по голове.
— Успокойся, девочка, будем надеяться, что ты права. Все, не плачь, когда дети приезжают?
— В воскресенье утром, у них уже билет на субботу. Да, Сережа, я хотела спросить — ничего, если я девочкам постелю в столовой, а Тимура в комнате Жени положу, Женя не рассердится?
— Конечно, нет, чего ему сердиться? Он ведь по нескольку дней иногда пропадает у своей, как Петя выражается, дамы сердца. Ладно, девочка, пора ложиться.
Под утро Халиде приснился странный сон. Блестящий серебряный глаз поблескивал в тумане, в мозгу звучал голос и не голос — мысль:
«Только вам двоим под силу их остановить, только я могу вам помочь».
Испуганная, она проснулась, пытаясь удержать ускользавшее из памяти сновидение. Посмотрела на часы, тихо, чтобы не потревожить мужа, выскользнула из-под одеяла и отправилась на кухню готовить завтрак. Сергей не пошевелился, хотя в последнее время спал достаточно чутко. Впервые за много лет ему снилась погибшая дочь. Прижимая к груди руки, Таня пристально смотрела на него и говорила:
«Опасность, папа, опасность! Разорви континуум, разорви!».