Страница 1890 из 2409
— Ужасные гурманы, — с кривой усмешкой произнес он, кивнув в сторону собак, — питаются исключительно антрекотами и черной икрой. Лично я предпочитаю овсяную кашу и фрукты — полезней для печени.
— Занятно, — опасливо косясь на ворочающего головой дога, буркнул Алексей, — вы это специально мне сейчас рассказываете?
— Вот именно, я продолжаю нашу беседу о дефиците, — легко подтвердил его собеседник и придвинул к гостю столик с фруктами, — угощайтесь. Я хочу доказать вам, что при определенных условиях дефицита можно просто не замечать.
— Спасибо. Вы говорите, не замечать дефицита. Как это не замечать, если деньги, вроде, у всех есть, а купить на них ничего не купишь. И я очень рад, что в молодые годы не женился, потому что одинокому сейчас легче — смотрю, как люди мечутся по очередям, чтобы продуктов для семьи достать.
Самсонов негромко рассмеялся и покачал головой.
— Деньги! — сказал он. — Вы не о тех деньгах говорите, Алексей, дорогой мой! На «деревянные» рубли, что печатают в СССР купить действительно ничего нельзя — купить можно только на настоящие деньги.
— Доллары что ли? Так ведь за валюту и посадить могут.
— Бросьте, сейчас за это уже никого не сажают, у нас перестройка. Так что, вы хотели бы зарабатывать настоящие деньги?
— Зарабатывать… доллары? — у Алексея перехватило дыхание. — Но… как? Кто мне станет платить долларами? Стригу — да, стригу хорошо. Дома подрабатываю, хотя, может, и не положено, в салоне, если кто мне помимо прейскуранта что в карман положит, тоже не возражаю, но воровать, как некоторые, или еще там что-нибудь такое, — он сделал неопределенный жест рукой, — не умею.
— Я не понимаю, почему богатство у вас ассоциируется с воровством? Или, — бровь Самсонова весело взвилась кверху, и в голосе его послышались шутливые интонации, — может, вы полагаете, что я хочу вас завербовать в шпионы? Успокойтесь, Алексей, я вам предлагаю разбогатеть, абсолютно законным способом — официально занявшись частным предпринимательством.
Откинувшись на спинку кресла, парикмахер посмотрел на Самсонова круглыми глазами.
— Предпринимательством? — испуганно пробормотал он. — Не знаю, это же риск какой, а мне ведь еще надо о брате младшем позаботиться и на ноги его до конца поставить. В салоне у меня постоянный заработок идет, а тут что? То ли получится, то ли нет — знакомый у меня организовал кооператив и прогорел. Да мне, если честно, и нужды особой нет так рисковать — зарабатываю я нормально, и бабушка кое-какие сбережения в наследство оставила.
Самсонов кивнул.
— Понимаю. Но ведь вы же смотрите, наверное, телевизор, слышите, что говорят депутаты в Госдуме — шоковая терапия. Знаете, что такое шоковая терапия? Это значит, что цены начнут расти безо всякого ограничения. Помните, наверное, из политэкономии, чем определяется рыночная цена?
— Я этого, извините, помнить не могу, потому что в институте не учился, а сразу в салон пошел работать.
— Это значит, что одни предлагают, другие покупают, и так, пока все не будут довольны — тогда и цена установится. Но какое у нас, к черту, предложение, если промышленность и сельское хозяйство безграмотно разрушаются? А спрос растет, потому что все хотят кушать и одеться. Поэтому цены будут расти без остановки, и годика через три-четыре они будут такие, что всех сбережений вашей бабушки не хватит купить буханку хлеба.
— Ценами пусть правительство занимается, а мы люди маленькие. Я знаю только, что у нас не капитализм, а социалистическое государство, оно народ не обидит. Всегда все и дорожало, и дешевело, и зарплаты нам тоже прибавляли.
— Зарплату людям, конечно, чуть-чуть прибавят — чтобы все сразу не померли с голоду. Но именно, чтобы не померли с голоду. И так вы будете жить — влачить нищенское существование. Многие даже продадут свои квартиры, чтобы выжить, и поселятся в подвалах.
— Страсти-то какие рассказываете! Может, еще все наладится — не зря же люди в правительстве работают.
— Вы так и не поняли, что творится? Вы не видите, что прилавки опустели, а рубль превращается в пустую бумажку? Я экономист по образованию, Алексей, и скажу вам абсолютно точно: никакое правительство не в силах противостоять экономическим законам. Системе осталось существовать не больше двух-трех лет. Что будет потом — не знаю. Но тот, у кого будут деньги, останется на плаву, остальные потонут.
— А у кого они будут?
— У тех, кто сейчас кричат о демократии, а сами под шумок разворовывают так называемую социалистическую собственность. Они станут миллионерами — долларовыми миллионерами, я имею в виду. Возможно, унитазы в их домах будут даже лучше моего. Вам это будет не обидно?
— Я… я не знаю, — Алексей был ошеломлен, почти оглушен убедительными доводами Самсонова и признался: — Честно вам скажу: когда я все эти выступления по телевизору слушаю, у меня тоже иногда недоверие возникает, но потом сразу думаю — нехорошо ведь людей просто так подозревать.
— Видите! Вы человек разумный и пытаетесь анализировать, хотя и подсознательно. Я на плаву, вы могли убедиться в этом, осмотрев мой дом. Считайте, что я предложил вам держаться за меня и выбрать — японский унитаз или подвал. Третьего не дано, думайте.
Алексей закрыл глаза и задумался. Самсонов ждал, постукивая пальцами по столу. Наконец парикмахер открыл глаза и решительно тряхнул головой.
— Хорошо, рискну. Только хочу знать все подробно.
— Вот это другой разговор, а теперь о деле. Предлагаю я вам следующее: возглавить крупный кооперативный спортивно-развлекательно-бытовой комплекс. Официально вы будете числиться его директором и председателем кооператива.
— Шутите? Какой из меня директор или председатель?
Бровь Самсонова взлетела кверху — вроде бы в недоумении.
— А почему нет? Вы человек талантливый, в городе вас знают и уважают, к вам люди придут, как ни к кому другому.
Алексей рассмеялся — весело и просто.
— Я вот сейчас басню вспомнил — в школе учили. Там ворону лисица хвалила, хвалила, та и каркнула, а сыр и выпади у нее изо рта. Не надо меня расхваливать, я себе цену и сам знаю. Не думаю, будто вы верите, чтобы я при своей неграмотности мог с таким предприятием управиться. Матушка моя универмагом заведовала, так она сначала торговый техникум окончила, а потом еще в институте заочно училась. Думаю, не в обиду вам сказать, вы меня хотите как подставное лицо использовать. Какие-то свои дела хотите через этот комплекс делать?
Самсонов расхохотался.
— Вы — чудо, Алексей! Ладно, предположим, вы правы. И что — вас это не устраивает?
Пожав плечами, Алексей неопределенно хмыкнул.
— Да как сказать! Может, я при новой жизни только так и способен заработать — подставным быть. Вопрос в том, что я с этого получу, и что мне может грозить. С одной стороны и в подвал, как вы предрекаете, не хочется, а с другой — у меня младший брат, сами понимаете.
— Вот это деловой разговор, — одобрительно кивнул Самсонов. — Перечислю преимущества. Оплата труда достойная. Ваш брат окончил политехнический, если я не ошибаюсь? Что ж, можете оформить его в комплексе электриком, работа ему понравится, зарплата удовлетворит. При комплексе будут функционировать сауна, массажный кабинет, ресторан, кафе, дискотека, кинотеатр, но главное, чем я вас хочу заинтересовать, это салон красоты наподобие тех, что я видел в Париже. Он будет в полном вашем распоряжении, оборудование, парфюмерия, инструменты, зал ожидания, где можно посмотреть телевизор, почитать, послушать музыку — все в соответствии с европейскими стандартами.