Страница 1685 из 2409
– В сторону! – Крикнул Вадим и выстрелил в сторону животного, стараясь попасть ниже шишки.
Тварь не реагировала, продолжая бежать. Часть бойцов оказалась сбоку от Дуболома и открыла интенсивную стрельбу по нему. Пули вонзались в тело, оставляя на шкуре кровавые отверстия. Дуболом взревел. Его шишка поднялась вверх обнажив под нею красную пасть с белыми рядами зубов. Вадим отпрыгнул в сторону и побежал. Тварь, видимо посчитала его виноватым в том, что ей стало больно и припустила за ним. Вадим почувствовал это спиной и стал петлять по двору. Второй Дуболом пронесся рядом не меняя траектории. Бойцы из отряда стреляли по преследовавшему Вадима животному. Наконец животное словно оступилось и упало своим многотонным телом. Его бока ходили, но оно уже не могло встать.
– Давайте за вторым!
К счастью второе животное упало в яму, которую выкопали под фундамент пристройки. Животное совсем не приспособлено было к форсированию вертикальных преград. Ополченцы встали по краям ямы и расстреляли несчастное животное. На улицах уже слышны были моторы бронемашин и гулкие выстрелы их пушек.
Вадим вместе с отрядом вышли на задний двор, чтобы удостовериться, что следом не бегут остальные Дуболомы. Опасности больше не было. Теперь пыль поднимали только приближающиеся БМП и БТРы. Рано успокоившись мужчины просмотрели опасность позади себя. Один Дуболом по непонятной причине не ринулся вместе со всеми, он стоял в проломе стены пробитого им сарая. Не долго думая он с разбега влетел в скучковавшийся отряд. Вадим отлетел в сторону, в отличии от двух товарищей раздавленных огромной тушей. Он поднялся и осмотрелся. Дуболом разворачивался для очередного захода.
Вадим увидел старый колесный трактор и побежал к нему. Дверка была распахнута и мужчина сходу запрыгнул в кабину, закрыв за собой дверь. Тварь подбежала в упор, но не стала таранить трактор. Она остановилась и тело ее стало собираться как гармошка. Когда Вадим понял, что последует за этим он уже не успел ничего предпринять. Тварь выстрелила собой и ударила костным наростом прямо в кабину трактора. От удар трактор перевернулся несколько раз. Кабину сплющило. Дуболом сразу потерял интерес и развернулся в поисках новых жертв. Оставшиеся в живых бойцы неприцельно выстрелили и пустились прочь. К счастью рядом оказался БТР, который крупнокалиберным пулеметом изорвал плоть животного. Дуболом упал замертво.
– Насть. – У Кравцова выступил пот на лице от напряжения. – Насть. – Он не знал как сказать девушке.
Настя сразу поняла, что произошло что-то страшное.
– С отцом? – Догадалась она.
– Да. – Лейтенант был благодарен девушке за сообразительность.
На ее глазах сразу выступили слезы. Она быстренько перемотала раненого ополченца.
– Где он? – Спросила девушка слегка дрожащим голосом.
– Рядом. Это их отряд попал под это стадо. Тех кто остался за городом ни одного в живых не осталось.
Они подошли к трактору. Тело Вадима уже извлекли из помятой кабины, которую пришлось вытягивать тросами. На теле мужчины не было страшных ран, как на остальных пострадавших. Сильный удар повредил внутренние органы.
– Папочка. – Настя нагнулась над отцом и погладила его волосы.
Одна из нитей связывающих ее с людьми оборвалась.
Смерть пришла не только в Настину семью. Погибли Сергей Михалыч с Иваном Федоровичем. Их жены приходили в дом к Насте, погоревать вместе с матерью. Девушка, при всей любви к отцу не могла слушать как женщины друг перед другом показывают свои страдания. Настя всегда предпочитала в такие минуты оказаться на службе. Она понимала, как тяжело матери, но считала, что уныние не приведет ни к чему хорошему. Так и получилось. Мать все чаще жаловалась на боли в сердце. Выпила весь корвалол в доме. Насте пришлось выпросить в госпитале пузырек для нее. Пока жены погибших товарищей отца не приходили Настя приводила мать в чувство. Заставляла ее работать, находила для нее развлечения. Мать понемногу начинала радоваться жизни. Но стоило ей уйти на смену, как по возвращении она заставала мать лежащей и охающей на кровати.
– Опять были? – Догадывалась Настя.
– А что я им, запрещу? – Еле слышным голосом говорила мать. – У них же такое горе, как я могу. Мы пока вспоминаем нам легче становится.
– Зато когда уходят, сразу хуже.
Девушка заново начинала приводить мать к жизни. Но с каждым разом становилось все тяжелее это делать. Она видела как угасает мать. Вернувшись как-то со смены она обнаружила ее бездыханной.
После смерти матери родительский дом стал холодным и неуютным. Сюда не хотелось возвращаться. Последняя ниточка лопнула и девушка поняла, что готова.