Страница 1580 из 2409
Кайтина перенесла фургон в другой мир, больших зеленых лугов от горизонта и до горизонта, волнующихся под ветром, как зеленое море. Она остановила повозку. Дарик побежал в переднюю часть фургона, чтобы удовлетворить любопытство.
— Я завершила строительство кокона вокруг экипажа. Мы теперь невидимки. Если не выходить за его пределы, то нас не смогут найти. — Пояснила она.
Наставница выглядела очень уставшей. Она набрала в кружку воды из-под крана, в ее руки при этом мелко тряслись. Выпила залпом, прошла в спальную часть фургона и обессилено упала на полку.
— Дарик, Нивкуш, не выходите на улицу ни в коем случае. Если вдруг появятся стражи, разбудите меня. А пока мне нужно восстановить силы. — Она закрыла глаза и отключилась, словно умерла.
— Идем, я покормлю тебя. — Позвала работница Дарика на кухню. — Госпоже нужна тишина.
— Я тебе больше не госпожа. — Не открывая глаз, произнесла Кайтина. — Зови меня по имени.
— Хорошо… Кайтина. — С трудом смогла произнести имя хозяйки Нивкуш.
Оказалось, что дверь в ванную комнату может повернуться так, чтобы стать дверь в спальню. Работница закрыла ее, чтобы не беспокоить Кайтину лишний раз.
— Я не хочу есть. — Признался Дарик, усаживаясь за стол. — Я бы чаю попил, горячего.
— Чаю, так чаю. Сейчас сделаю. — Она приоткрыла лобовое окно и протянула бутерброд извозчику. — Канат, ты живой там?
— Живой, что со мной будет.
— На, перекуси. Хозяйка запретила отходить от фургона даже на шаг, чтобы не выдать себя. Имей ввиду. Захочешь поесть серьезно, стучи в окно, в дверь не лезь.
— Понял, не дурак. Дай запить еще. Кони бежали, а запалился я.
Нивкуш передала ему воды в кувшине. Из открытого окна в фургон несло приятным свежим ветром. Дарик попросил оставить окно приоткрытым. Он пил странный на вкус, но все же приятный горячий чай и наслаждался. Ему нравилось осознавать, что они находятся непонятно где, непонятно зачем, но никакого понимания и не требовалось. Ему просто нравилось куда-то ехать. Он с удивлением понял, что был лишен этого в семье. Мать с отцом не любили долгих путешествий. Их больше заботил конечный пункт, и чем короче к нему была дорога, тем лучше.
— Вы давно с Кайтиной? — Спросил Дарик, у работницы, копошащейся в раковине с посудой.
— Давно. Я попала в их дом, когда она была еще ребенком. А я тогда была молодой девушкой. Меня привел в семью ее отец. Он вытащил меня из пожара, из горящего дома. Я была без сознания, чуть живая. Выходили меня, объяснили, что семья моя сгорела, возвращаться некуда и что мне выпал замечательный шанс продолжить свою жизнь, работая у них. Какое-то время я противилась, брыкалась, думала, что меня используют. Потом ее отцу это надоело, и он вернул меня домой, со словами, что через неделю вернется узнать, как я устроилась. А я никак не устроилась. Все считали, что я сгорела, а тут появляюсь неизвестно откуда, холеная и лощеная. Народ у нас темный, посчитали, что я оборотень или ведьма, выдающая себя за умершего человека. Чуть не убили. Пять дней бродила по лесу, пока отец Кайтины не вернулся за мной. С тех пор я больше не заикалась о том, чтобы вернуться. Моя жизнь в их семье была одним непроходящим праздником. Они очень хорошие люди, и Кайтина хорошая, совсем не похожая на остальных хьюкошей.
— А где ее родители сейчас? — Спросил Дарик.
— Говорят, сгинули где-то в мирах. Власти искали их, сама Кайтина искала много лет, все напрасно. Они, скорее всего, мертвы, потому что их никто больше не чувствует. Ее отец был великим путешественником, многое знал о вселенной и не мог просто так исчезнуть. Ему было подвластно многое, чего не умеют рядовые хьюкоши. Эх, я иногда думаю, если бы у меня был такой мужчина, я бы прожила всю жизнь, как один день.
— Жалко её. — Произнес Дарик с чувством. — Но я ее понимаю. Мои родители тоже исчезли, но я уверен, что они живы.
— Будем надеяться, что так и есть. Лучше родных родителей никого нет. — Нивкуш осеклась, вспомнив, что мальчик приемный.
— Они мне родные. — Дарик понял причину ее осечки.