Страница 1367 из 2409
- Вот именно. Занимайте места перед картиной. - Змей первым устроился перед картиной города.
Мы с Лялей заняли места слева и справа от змея. Антош, по многократно выработанной привычке, скрутил нас в кольца. Я уставился на город, в оперении белых облаков. Я знал, какое чувство должно появиться, когда он станет достижимым.
Потянулись минуты, но чувство осязаемости города не появлялось. Картина вибрировала, как зацикленная на секундной записи, не более того. Первой начала вздыхать кошка, видя тщетность попыток. Потом и я заерзал, отсидев задницу.
- Антош, передохни, а то надорвешься. - Мне стало жалко змея, неистово таращившегося в картину. - Смотри, глаза скоро лопнут.
Змей заморгал, увлажняя пересохшие глазные яблоки.
- Мы, не святая троица, мы команда идиотов, которые делают то, не знаю что и идут туда, не знаю куда. - Произнес он упавшим голосом.
- Не переживай, даже отрицательный результат приближает нас к цели. - Я погладил Антоша по голове. - Ляля, ты как?
- Нормально. Смотрела изо всех сил.
Она поднялась, подошла к картине и замазала Транзабар. Осталось только небо.
- Зачем ты это сделала? - Спросил я.
- Помните того мужика, который сказал, что в воду бросают, чтобы научиться плавать, а в небо, чтобы научиться летать?
- Конечно! Ты хочешь, чтобы мы прыгнули в небо?
- В небо над Транзабаром. - Ляля провела рукой перед картиной. - Мы видим только небо, но знаем, что под ним город, но представлять его не нужно, достаточно представить небо.
- А, это такой чит! - Догадался я. - Представляем то, что можно представить, а там, куда кривая выведет. А кто нас ловить будет?
- Даю хвост на отсечение, этого не понадобится. Там все предусмотрено. Что, трусы, готовы?
- Я так устал, что готов на что угодно. - Согласился понурый змей.
- А, погибать, так с музыкой. Держи нас Антош.
- Головокружительно. - Змей подозрительно уставился на картину одним глазом. - Если что, я перенесу нас на воду, чтобы не разбиться насмерть.
- Тогда сразу в воду, чтобы не разбиться о ее поверхность. Физика!
- Идет. Предупреждаю, это будет планета рыб.
- Символично. - Я усмехнулся.
Не сговариваясь, мы заняли привычную позу для перемещения и приступили к воображению транзабарского неба. Долго ничего не получалось. Небо ускользало от нас, как кусок мокрого мыла. Не хватало еще ментальных мышц, чтобы удержать ощущение его достоверности.
Первым загудел змей, войдя в режим «шамана». Эстафету подхватила Ляля, завопив, как мартовский кот. Поддавшись общему настроению, я тоже присоединился к дикому хору, или ору друзей. Это подействовало. Вибрация расслоила тело и душу, сделав мысли ярче и чище. Впервые я почувствовал упоение свободой и всесильностью сознания.
Я ощущал друзей и знал, что они точно так же чувствуют меня. Могу сказать, что в этот момент мы были близки к понятию единого целого. Желание сделать шаг в сторону картины, которую в этот момент я видел просто куском неба, появилось у нас одновременно. Мы сделали несколько шагов и полетели вниз.
Ветер и холод вернули меня в тело. Наша троица, лишенная всякого аэродинамического опыта, летела вращающимся мешком с дустом вниз. Мы падали на Транзабар, нам удалось найти в него путь, но только какой-то одноразовый.
- Антооош! - Крикнул я, напоминая тому о его обещании затормозить нас в воде.
- Еще чуть-чуть! - Крикнул он.
Не знаю, на что он рассчитывал. Никаких намеков на изменение ситуации я не видел. Впрочем, сфокусироваться на чем-то конкретно я не успевал, вращение было слишком быстрым. Ляля открыла рот, чтобы сказать мне что-то, но ветер раздул ей щеки и заиграл ее языком, словно тряпкой. Тогда она вытянула руку, что сильно изменило ось вращения.
- Там! Смотри!
Ляле удалось взять свой язык под контроль. Я вывернул шею, чтобы вращением головы против направления нашего вращения, успеть разглядеть то, на что она просила обратить внимание. Прямо под нами две птицы растянули предмет, похожий на батут.
- Антош, не надо в воду. Все нормально, нас ловят!
Я заржал на все небеса. Не знаю как, но в городе была налажена служба отлова готовых граждан. Мы всё сделали правильно. Растянутый под нами батут значил больше громыхающих фанфар. Змей расцепил нашу троицу. Я почувствовал себя птицей и расставил руки и ноги в стороны. Мы перестали кувыркаться и даже получили наслаждение полетом.
Серебристая поверхность батута, похожая на жидкий свинец или ртуть, приближалась с каждой секундой. Прежде, чем окунуться в нее, я выставил поднятый вверх большой палец. Поверхность приняла нас нежно, без удара, погрузив внутрь непроницаемой среды, в которой можно было дышать.