Страница 7 из 33
– Ах, как любезно было с твоей стороны предупредить меня! – процедила она сквозь зубы. – Или ты делаешь это только для того, чтобы я почувствовала себя еще более беспомощной?
– Да, я хочу, чтобы ты чувствовала себя беспомощной. Но для этого существуют и более приятные способы. – Его взгляд не спеша заскользил по ее прекрасному телу, манящую прелесть которого не под силу было скрыть даже под широкополым плащом. – Возможно, ты еще помнишь некоторые из них.
Кори почувствовала, как помимо ее воли вместе с воспоминаниями, которые она так долго и старательно подавляла, внутри ее начинает распространяться странный жар. "О Господи, – подумала она в отчаянии, – не может быть, чтобы я снова желала его. Это все закончилось давным-давно".
– Я ничего не помню.
– Нет, помнишь! – Он не сводил пристального взгляда с ее лица. – Ты ни за что не позволила бы мне обладать собой полностью, но ты отдавала мне свое тело! Полностью, без остатка. Точно так же, как и я отдавал тебе свое.
– Ты никогда ничего не давал мне! Ты мною пользовался. Я была для тебя не больше чем одной из этих глупых киран.
– Я помню все несколько по-другому. – Дэймон раздраженно взмахнул рукой. – Но это не имеет значения. Если ты считаешь, что я пользовался тобой как киран, может, оно и к лучшему, что теперь у тебя появился этот титул. Глядишь, тебе даже понравится такая роль. Ты ведь до сих пор хочешь меня.
– Я не хочу тебя! По-моему, я тебя даже ненавижу.
– Твой разум может ненавидеть меня, но он не в силах помешать твоему телу подавать тебе собственные сигналы. – Он улыбнулся. – И мне тоже. Мы были слишком близки, чтобы не научиться инстинктивно распознавать подобные вещи. – Его взгляд переместился на грудь Кори, соблазнительные контуры которой отчетливо вырисовывались под золотистым плащом. – Интересно, что я увижу, когда сниму с тебя этот плащ и все, что у тебя надето под ним? Твоя грудь уже напряглась и набухла, а, Кори? А соски стали твердыми и ост…
– Нет! – Ее рука инстинктивно, словно защищаясь, взметнулась к воротнику плаща; она поспешно шагнула назад. Она знала, что ее щеки покрылись румянцем, и ненавидела эти предательские импульсы своего тела, как и те, о которых он догадался. Почти так же, как ненавидела и его самого.
Да, но, если она ненавидела его, почему она не могла подавить в себе эти проклятые ответные импульсы? Она ведь всегда была рациональным, думающим человеком. Кроме тех случаев, когда речь шла о Дэймоне. В ее реакции на него всегда отсутствовало хоть сколько-нибудь разумное начало, и ей пришлось собрать все свои силы, чтобы уйти от него четыре года назад. Да и то лишь когда она поняла, что беременна.
– Это было очень давно. Теперь я уже ничего не чувствую по отношению к тебе. – Кори постаралась придать своим словам максимум равнодушия.
– Я думаю, ты нагло лжешь. – Глаза Дэймона вдруг засверкали от гнева. – А вот я не боюсь сказать правду: я до сих пор хочу тебя. Когда я смотрю на тебя, я весь во власти одного желания – сорвать с тебя все и войти в тебя. – Его губы искривились в горькой усмешке. – Я и сейчас готов. Ты ведь помнишь, мне никогда не хватало терпения. Стоило тебе открыть дверь и войти в мой номер, и я тут же тащил тебя в спальню.
Иногда он не мог дождаться, чтобы дойти до спальни, припомнила она с каким-то теплым содроганием внутри. Тогда они занимались любовью прямо на полу в фойе или на кушетке в гостиной…
– Однажды ты сказала мне, что думала о встрече со мной весь день на работе, потому что знала, что ждет тебя, едва ты переступишь порог номера. Ты тоже была готова всегда. И всегда была такой же дикой, как и я.
Она глубоко вздохнула.
– Может, я когда-то и была такой же дикой, как ты, но с тех пор я немного подросла и ищу в отношениях чего-то большего, чем секс.
– Это было больше, чем секс, это было… – Он остановился и замолчал на мгновение, затем пожал плечами. – Это была какая-то одержимость.
– Вот именно, это могло стать одержимостью. Именно поэтому я и положила конец нашим отношениям.
– Твое решение. Твой выбор. Твой ребенок. И ничего моего, – жестко подытожил он. – Думаю, пришло время, когда активную роль в наших отношениях начну играть я.
– Нет никаких отношений. И нет нас с тобой, – резко ответила Кори.
– Ты – мать моего ребенка. Не знаю, как здесь, а в Эль-Зобаре это порождает достаточно тесные связи между людьми.
– Я ничего не знаю насчет Эль-Зобара, но могу…
– Узнаешь, – прервал он ее, – ты узнаешь обо мне все. Никто не знает мужчину лучше, чем его киран. – В его улыбке вдруг появилась какая-то горькая сладость. – Ты ведь раньше никогда не интересовалась ничем, кроме того удовольствия, которое я давал тебе. Возможно, теперь тебе, ради собственного же блага, захочется узнать меня поближе.
Да, он твердо решил воплотить в жизнь все это безумие, поняла она с нарастающим чувством безнадежного отчаяния. Она должна попытаться воззвать к его разуму еще раз.
– Дэймон, возможно, мне действительно следовало сказать тебе о Майкле, но ты должен признать, в наших отношениях не было и намека на какие-либо взаимные обязательства. Откуда мне было знать, может, ты вообще бы не захотел ребенка?
– Ты все знала…
"Да, я знала", – подумала Кори. Она знала, насколько сильно были развиты в нем собственнические инстинкты и как он отреагировал бы на возможность иметь сына. Он забрал бы его у нее еще при рождении. Так же, как он сделал это сейчас.
– Он мой сын, Дэймон, – прошептала она тихо и отчаянно. – Я люблю его. Отдай его мне обратно.
Целая буря эмоций пронеслась на лице Дэймона, пока он наблюдал за ней, не сводя глаз.
– Я знаю, что ты любишь его. Я видел твое лицо… – Он тряхнул головой, словно желая добиться ясности в мыслях. – Мне ты не дала шанса полюбить моего сына, даже узнать его. Теперь я предоставлю себе этот шанс сам. Майкл останется в Кашмере. Если ты хочешь отправиться в Кашмеру, чтобы быть с ним, это будет исключительно на моих условиях.
– Киран, – с горечью проговорила Кори. Он кивнул:
– Киран.
Она встала, глядя на него. Злость и отчаяние захлестнули ее горячим приливом.
– Я никогда не прощу тебе этого.
– А я и не собираюсь просить прощения. Каким будет твое решение?
– Нет никакого решения. Что мне еще остается? – Голос ее дрожал от ярости. – А теперь послушай меня внимательно, Дэймон. Я буду твоей маленькой игрушкой, я буду всем, чем ты скажешь. Но долго это не продлится! Я все равно заберу у тебя своего сына, и когда это случится, уж я позабочусь о том, чтобы ты больше никогда до нас не добрался. Ты понял?!
К ее удивлению, она не нашла в его лице и следа гнева, оно светилось лишь восхищением и уважением.
– Именно этого я от тебя и ждал. По-другому я бы и сам не согласился. – Он посмотрел на часы. – Я отправил Майкла и Лэнгстромов в Седихан на своем самолете и поэтому заказал другой, который вылетит с частного аэродрома на Лонг-Айленде. Я сказал им, что буду готов к отлету в десять. Это оставляет тебе достаточно времени, чтобы позвонить на телевидение и сообщить им, что ты улетаешь.
– Ты, разумеется, понимаешь, что это нанесет серьезный ущерб моей карьере. Мне могут даже сказать, что я могу и не возвращаться.
– Ты для них слишком ценный сотрудник, чтобы списывать тебя со счетов одним махом, – возразил Дэймон. – И потом, тебе следовало подумать об этом, когда ты решила ограбить меня и отобрать сына.
– Ограбить? Я никого не… – Она замолчала и качнулась на каблуках. – Возможно, тебе придется отложить вылет. Мне необходимо сделать и другие звонки. Раз уж я еду надолго.
– Кенигу? – Голос Дэймона прозвучал сухо и резко, как удар мачете.
– Среди прочих. – Она нахмурилась. – Ты уже упоминал о Гарри. Откуда ты узнал, что я…
– Это не имеет значения, – нетерпеливо прервал он повелительным жестом руки. – Иди и звони. Я подожду.
– Спасибо! – Голос ее источал иронию. – Я бы все равно это сделала.