Страница 21 из 60
Иверлин стояла в стороне, потом подошла поближе и присела рядом.
— Ты что их и в самом деле ешь? — удивленно спросила она.
— Да. И не советую тебе медлить с этим, а то ничего не останется.
Беатриче оторвала кусок жареного слизняка и сунула подруге в руку. Через несколько минут, давясь от омерзения, Иверлин смогла сжевать брюхоногого. Потом взяла еще, а затем добавки.
— Ну, как? — спросила Беатриче.
— Повар из тебя не получится.
— Я на это и не претендую. Но знаешь, если добавить специй, то вполне сойдет за деликатес. Едят же люди лягушек, червяков, кузнечиков. А нам, возможно, всю оставшуюся жизнь придется питаться нашими скользкими друзьями.
Ив немного повеселела и даже рассмеялась.
— Их можно приручить, если уж застрянем тут навечно.
— Ну, да! А главное, они не дадут умереть нам с голоду.
— Жаль, что у них совсем нет мозгов.
— Безмозглых есть не жалко.
Насытившись, девчонки повеселели, но вскоре их потянуло в сон. Давали о себе знать усталость, нервозность и активно заработавший желудок. Уснуть на мокрых камнях было сложно, тем более, если они были наполовину в воде. Поэтому, выбрав камешек побольше и поплоще, они улеглись на него, использую в качестве подушек ноги друг дружки.
Сон их длился несколько часов, пока одна из них не упала с камня в воду. За ней съехала другая. Не сразу разобрав, в чем дело, обе вскочили, промокшие до нитки и встревоженные.
— Что случилось? — спросонья спросила Иверлин. — Где свет?
— Свет? Ты его видела?
— Нет.
Нет ничего хуже проснуться в ледяной ванне, вспоминая, что ты находишься не в своей теплой постели, а черт знает где в темноте и холоде.
— Мне приснилось, что мы ели каких-то слизняков, — сказала Иверлин, зевая.
— Тебе это не приснилось.
— Я даже помню их запах.
— Он еще сохранился здесь. Вентиляции-то тут нет.
— Так значит, мы и на самом деле заблудились в лабиринте. А я-то надеялась, что это только сон…
Немного размявшись, девушки отправились дальше. Вскоре и Беатриче уже пришлось наклонять голову, чтоб не задевать потолок. А это значило, что он становился все ниже и ниже. Ручей почти иссяк, под ногами оставалась лишь незначительная струйка воды. Вдобавок ко всему ноги начали вязнуть в жиже. Очень скоро затекла шея и заболела спина. Они чаще стали останавливаться для отдыха и растирать затекшие позвонки.
Вскоре их путь прекратился: Беатриче, шедшая впереди, налетела на отвесную стену.
— Приехали, — сказала она, обшаривая возникшую преграду.
— Что?
— Далее пути нет. Хотя, постой-ка. Куда же вода течет? — она присела и провела рукой внизу у дна. Там была небольшая нора, через которую и просачивалась влага.
— Говоришь, вода всегда себе путь отыщет? — с раздражением заметила Иверлин. — Она-то отыщет! А мы в щель пролезем?
— Мы — нет.
У Беатриче сжалось сердце. Случилось самое худшее из того, что она предполагала. Все, что ей чудилось и мерещилось, оказалось просто выдумками и домыслами. Никакой интуиции у нее нет и не было. Теперь она и сама пропадет и Ив вместе с ней.
Сверху до нее что-то дотронулось. Бет вскрикнула.
— Ив! Это ты?
— Я — что? — раздался чуть в отдалении ее голос.
Беатриче поняла, что это вовсе не Иверлин, а что-то сверху свисает. Она пошарила рукой.
— Тут вверху какие-то ветки или корни.
Из потолка торчало несколько толстых, упругих жгутов, от которых в свою очередь отходили небольшие ответвления, а на них были еще одни, нитеобразные.
— Это точно корни. Значит, мы подошли очень близко к поверхности. Там сверху растут деревья.
— Так значит нужно рыть лаз наверх! — с энтузиазмом воскликнула Иверлин.
Бет задумалась. Ей пришло в голову применить, наконец, свою силу. Но одно ее останавливало: весь потолок мог рухнуть и раздавить их. Для начала надо было исследовать все вокруг.
Она достала кривую саблю и, слегка подпрыгнув, срубила несколько корней. Их можно было использовать, как факелы. Правда, поджечь их получилось не сразу, они пропитались сыростью и смрадно дымили. В конце концов, пещера все-таки осветилась желтым, прыгающим светом. Девушкам пришлось на несколько минут прикрыть глаза, и потом еще долго щуриться, пока зрачки привыкали к огню. Теперь они смогли разглядеть то место, куда забрели вместе с ручьем.
Ничего радовавшего глаз они, конечно, не увидели: мокрые, темные стены, потолок с торчащими корнями, похожими на гигантские паучьи лапы и стада слизняков, медленно шевелящих своими скользкими брюшками. Можно было предположить, что сверху была не скала, а почвенный пласт, если уж сюда пробились корни деревьев. Но на ощупь определить это было трудно. Тоннель резко закруглялся и сужался внизу. Дальше пути не было.
— И что же делать? — спросила Иверлин.
— У меня есть идея, но, кажется, она слишком опасна.
— Поделись хотя бы, потому что у меня никаких идей нет вообще.
— Я хочу попробовать пробить брешь вверху. При помощи силы, конечно.
— У тебя получится?
— Не знаю и не уверена, что стоит пытаться.
— А что, лучше идти обратно, не известно куда?
— Но нас может засыпать, понимаешь?
— А ты осторожней.
— Думаешь, стоит попробовать?
— Если нет других идей. Возможно выход рядом, если корни сюда доходят.
— Не факт. Корни деревьев могут уходить в землю на несколько десятков метров. А здесь они уже заканчиваются.
— И все же давай попробуем.
— Ну, ладно. Отойди-ка подальше. А лучше встань за спиной.
Иверлин подошла к Бет и остановилась поодаль, чуть прислонившись к сырой стене. Беатриче вскинула руки и сосредоточилась, ей хотелось посильнее ударить, чтоб в возникшем проеме сразу увидеть дневной свет. Но, наверное, это и стало ее роковой ошибкой. Огненная молния, вонзившаяся в потолок чуть подальше того места, где стояли девушки, действительно пробила довольно большую дыру. Под ноги им посыпались комья земли, камни и слизняки, сворачивающиеся в клубочки. Но вслед за этим задрожал весь потолок и стены, послышался громкий треск, и сверху и с боков полетели глыбы разной величины. В воздух поднялась красная пыль, забивая девушкам глаза и ноздри. Все произошло за несколько секунд, и они даже не сразу осознали, что теперь действительно оказались в ловушке.
Несколько минут девушки не могли произнести ни звука. Обе понимали, что обречены. Постепенно оседала пыль, и их глазам открывалась страшная картина. Они оказались замурованными в небольшой камере, со всех сторон прочно закованной в камень. И только тогда, когда Бет стала тушить тлеющие корни в остатках воды, ее подруга воскликнула:
— Что ты делаешь?! Не надо!
— Ив, через несколько минут здесь не останется кислорода. Мы задохнемся. А если оставить факелы зажженными, это произойдет гораздо раньше.
— Пусть! Я не хочу умереть в темноте.
— Если б могла, я бы тоже умерла, чем провести вечность в анабиозе. Так что считай, что тебе повезло.
Послышалось глухое шипение, и свет померк. Иверлин начала всхлипывать.
— Прости меня, если можешь, за то, что втянула тебя в это, — попросила Беатриче.
Ее сокамерница ничего не ответила и продолжала лишь шмыгать носом. Несколько минут длилось безысходное молчание. Надежда на спасение таяла вместе с кислородом. Держась за стену, Бет медленно присела рядом с тем местом, куда еще недавно просачивалась вода. Ее рука вдруг соскользнула и провалилась в топкую слякоть. "А что если расчистить грязь, там может быть проем пошире. Ведь вода могла просто нанести ил, и проход засорился", — возникло у нее в голове. Эта мысль подстегнула ее к действию. Беатриче села на колени и принялась отгребать от норы жижу.
— Что ты там делаешь? — спросила все еще всхлипывающая Ив.
— Помоги, — отозвалась Бет. — Надо проверить все шансы, прежде чем хоронить себя заживо.
В полной темноте они стали вычерпывать жидкий глинозем с мелкой галькой и острыми, царапающими кожу, скальными осколками. Он был очень холодный, и у девушек в миг закоченели руки, но они этого уже не замечали. Через несколько минут безостановочного рытья Ив спросила: