Страница 3 из 89
Всё на месте. Ссадины на ладонях, царапина на лбу, но ничего критичного.
Повезло ему. Море выплюнуло почти целым.
Огляделась по сторонам. Пляж пустой, только волны лижут песок да чайки кружат вдали. Чайки. Прелесть-то какая, хоть что-то знакомое.
Ни обломков корабля, ни досок, ни парусов, ни верёвок. Ничего, что указывало бы на кораблекрушение. Откуда он взялся? Просто выплыл из моря и выбросился на берег?
Странно.
Слишком странно для случайности.
Инга, это просто сюр какой-то, начала я говорить с собой. Меня чуть не убили, а я тут жизни спасаю. Прямо сразу. Через десять минут после того, как мне чуть не засадили факелом в задницу.
Бездна иронии просто.
Я посмотрела на него внимательнее.
Молодой, красавчик, надо сказать. В моем вкусе, была бы я помоложе… Дубина, ты помоложе. И судя по всему, вполне миловидна. Где бы зеркало достать, а?
Ладно, продолжаем рассматривать красавчика!
Лицо резкое, с высокими скулами, прямым носом, упрямым подбородком. Волосы светлые, длинные, до плеч, мокрые, с налипшим песком. Одет просто — льняная рубаха, потёртая, но добротная, тёмные брюки, высокие сапоги из мягкой кожи. Ничего вычурного, ничего кричаще богатого. Но на шее увидела наконец, что висит на цепочке — массивный золотой кулон. Дракон, с распахнутыми крыльями, с большим изумрудом вместо брюха. Работа тонкая, дорогая, ювелирная. Такое не носят крестьяне. Такое носят те, у кого есть деньги. Или власть.
Кто он?
Он открыл глаза.
Изумрудно-зелёные. Яркие, как те камни на кулоне. Смотрел на меня, не мигая, словно не верил, что я тут.
Губы шевельнулись, из горла вырвался хрип:
— Синие волосы… ты настоящая.
Я замерла. Что значит «настоящая»? Настоящая кто?
Только не надо снова меня пытаться убить, пожалуйста. Только не это.
Но, кажется, незнакомец был мирным.
Или так только кажется? Вообще, мир совершенно недружелюбный, среда, так сказать, не юзер-френдли. Ну, попытаемся хоть малую толику информации выудить. По крайней мере, этот человек на меня не замахивается. И ловить не собирается.
— Что настоящая? — спросила я осторожно, настороженно. — Вы в порядке? Можете встать?
Он не ответил. Просто смотрел.
Смотрел так пристально, так напряжённо, словно видел что-то невероятное в моём лице. Словно я была чем-то большим, чем просто женщина с синими волосами на пустом берегу.
Мне это не нравилось. Совсем не нравилось.
— Эй, — я щёлкнула пальцами перед его лицом, как делала с пациентами в шоке. — Вы меня слышите? Сколько лун видите над головой?
Глупый вопрос, но мне нужно было понять, в каком он состоянии.
Он моргнул, медленно перевёл взгляд с моего лица на небо, потом обратно.
— Две, — прохрипел он. — Слышу. Вижу. Ты…
Он осёкся, закашлялся снова. Я помогла ему сесть, подсунула руку под спину, придержала. Он тяжело опирался на моё плечо, дышал хрипло, но слушался. Сел, обхватил голову руками, замер. Я придерживала его, следила за дыханием, за цветом лица.
Бледный, но не синий. Хорошо.
Несколько минут сидели молча. Я слушала, как он дышит, как волны шуршат по песку, как чайки кричат вдали. Холод забирался под мокрую одежду, но я не двигалась. Пациент важнее.
Наконец он поднял голову, посмотрел на меня снова. Те же изумрудные глаза, но теперь в них была осмысленность, острота. Он изучал меня — лицо, волосы, одежду, сумку рядом.
— Синие волосы, — повторил он тихо, почти для себя, и в голосе прозвучало что-то похожее на благоговение. — Ты настоящая.
Опять это «настоящая». Что он имел в виду? Синие волосы что-то значили в этом мире. Что-то важное. Что-то, из-за чего меня чуть не сожгли заживо. И из-за чего я не игрушчная. Опа.
Я поднялась первой, отряхнула песок с мокрого платья и протянула ему руку.
— Попробуйте встать, я помогу.
Он посмотрел на мою ладонь, словно не сразу понял, что я предлагаю. Потом кивнул, упёрся руками в песок и попытался подняться. Мышцы напряглись под мокрой рубашкой, плечи вздёрнулись — он старался, вкладывал силы, но ноги не слушались. Дрожали, подкашивались, словно не привыкли держать вес тела.
Он поднялся на колени, замер на мгновение, пытаясь поймать равновесие, потом рухнул обратно. Тяжело, неловко, ударился коленями о песок и хрипло выдохнул:
— Проклятье…
Я подхватила его под локоть, подсунула плечо ему под мышку, придержала.
— Не торопитесь, вы чуть не утонули. Организму нужно время.
Он покачал головой, медленно, упрямо.
— Нет… не из-за воды. Просто… нет сил.
Нет сил? Что это значит?
Я оглядела его внимательнее, профессионально.
Мышцы крепкие, натренированные — он явно не чужд физической работе или драке. Но ноги дрожат под весом тела, словно атрофированные. Не от травмы — травма дала бы асимметрию, одна нога была бы слабее другой. Здесь обе одинаково нестабильны. Хроническое истощение? Длительная болезнь? Голод?
Что с тобой не так?
Он снова попытался встать, опираясь на меня всем весом. Я придерживала его, чувствуя, как дрожат его мышцы, как он сжимает зубы, упорно заставляя себя двигаться. Поднялся, пошатнулся, но устоял. Я не отпускала его локоть, готовая подхватить, если упадёт снова.
— Куда вы хотите идти? — спросила я осторожно.
Он повернул голову, посмотрел утес над нами, чуть виднеющиеся огни деревни вдали — далёкие, мерцающие в сумерках точки света.
— Не туда, — возразила я.
— Почему?
Как мне сказать, что меня там чуть не убили? И что в любой момент могут найти?
В деревне ему могли бы помочь. Но он даже не дойдет, если честно. Вот, не принимая во внимание все мои причины — не дойдет. Удобно, да, Инга?
Но он не спросил, почему не в деревню.
Словно все и так знает заранее.
Впрочем, если его интересует синеволосые, может, знает?
Просто пошёл вдоль берега, туда, где начинались скалы и кусты. Я последовала за ним, поддерживая под локоть. Шёл он медленно, каждый шаг давался с трудом, но упорно. Не останавливался, не жаловался, только сжимал правой рукой кулон на шее — золотого дракона с изумрудными глазами. Сжимал так сильно, что костяшки пальцев побелели, словно черпал из этой штуковины силы.
Мы отошли метров на двести от того места, где я его нашла. Здесь было тише — деревня скрылась за изгибом берега, волны шумели громче, ветер свистел между камней. Он остановился у большого валуна, оперся о него спиной, медленно сполз вниз и сел на песок. Я присела рядом, положила сумку между нами, продолжая наблюдать за ним.
— Как вас зовут? — спросила я после паузы. — Что с вами случилось?
Он молчал, глядя в сторону моря. Волны катились одна за другой, накатывали на берег, отступали, снова накатывали — бесконечный ритм прилива. Он смотрел на них так, словно искал там что-то важное, что-то потерянное.
Наконец выдохнул:
— Релиан. Я… попал в шторм.
Релиан. Красивое имя. Аристократическое, даже.
Кстати, мой найденыш не выглядит работягой. Интеллигент? Интересно, как это устроено тут? Средневековье, монархия, ведьмы на кострах? Как по учебнику?
Я оглянулась на море, на пустой берег, на песок без следов.
— Где корабль? — спросила я прямо, потому что врачи не ходят вокруг да около. — Обломки? Другие выжившие?