Страница 41 из 46
Вдруг плечи бога напряглись. Он перевел взгляд на Виолу, прежде стоящую в углу. Девушка вышла на свет, и решила все же сесть за стол с остальными. Робкими шажками приблизилась, метнула в нашу сторону быстрый завистливый взгляд. Встретилась им с Руаном. Посмотрела в пол. Сделала еще пару шагов.
Нерешительным зверьком просочилась на свое место.
Альбина приметила этот маневр, но промолчала. Похоже, она хорошо знала эту заносчивую любительницу поиграть чужими чувствами. Она относилась к ней с какой-то опекой, что ли… Хоть все и догадались о причине того, почему сладости испортились, но она не ругала и не позорила Виолу. Наоборот, хотела дать девчонке шанс исправиться. Да, в подростковом возрасте все мы творили глупости.
Блондинка с максимально безразличным видом уселась к остальным. Расправила складки на платье, бросила в нашу сторону настороженный и завистливый взгляд. Мы сделали вид, что вовсе не наблюдаем за ней, а рассматриваем стены, пол, потолок… Друг друга.
Здесь уже она не выдержала и потянулась к конфетке. Быстро закинула в рот и застонала от удовольствия.
— Вкусно! Очень вкусно! — не смогла сдержать чувств богиня эмоций.
Близнецы глупо заржали.
— Ш! — шикнула на них Альбина. — Вы сами забыли, как допрашивали меня в этом самом зале на предмет наличия сестры? А вон оно как вышло…
Смех сразу прекратился. Виола покраснела ярче помидора, проглотила шоколадную сладость, мило улыбнулась. Прошлась взглядом по присутствующим. Глянула на живот Альбины и нахмурилась.
Веселье продолжалось. К сожалению, это был последний праздный день моей ближайшей жизни.
Дни наполнились бесконечной суетой. В светлое время суток я перемещалась в кафе к сестре и помогала ей управляться с хозяйством (что становилось все тяжелее, а учитывая спрос, помощь была просто необходима), зато ночи принадлежали мне и близнецам.
Чтобы мальчики не ссорились, решили, что ночевать будем у меня в комнате. Только кровать заменили на огромный, просто нереальных размеров, полигон любви. Просыпаться окруженной ими было приятно и с каждым днем все привычнее. Вставать и видеть, как Леон заспанно потирает глаза, а потом идет в умывальню ни капли не стесняясь наготы. Или, как Руан нежным котенком ластиться под утро. Тэрри же… стал связующим звеном. С его мудростью и умением улаживать конфликты, он легко помогал побороть недопонимания и где-то спокойно обсудить недомолвки.
Кстати, последнее просто мой бич. Вместо того, чтоб просто сказать, я буду вынашивать в себе это неясное чувство, пока оно не начнет выливаться за пределы чаши терпения в виде истерик. И существовала одна тема, которая не давала мне покоя.
Двойное проникновение.
Мужчины не настаивали, и пока все происходило традиционным способом, не без интересных открытий с моей стороны, и не без изобретательности — с их. Но вот только, даже помешивая шоколад, я мыслями то и дело улетала в интимные фантазии, страшась и предвкушая одновременно. Но в этом и была вся я. Скорее, было бы удивительно, случись оно иначе.
Конфетки тогда получались с возбуждающим эффектом и пожеланием избавить от комплексов. Разлетались они получше остальных, а Альбина понимающе вздыхала.
— Знала бы ты, дорогуша, что я готовила в начале семейной жизни, — посмеивалась богиня Сладостей, поглаживая животик, который с каждой минутой становился все больше и больше.
Я краснела, и начинала вымешивать коричневую массу с удвоенной силой. Спрашивать у сестры о таком было до невозможности неловко, вот я и ходила, мучаясь дальше. К концу месяца и эти тревоги позабылись, ведь на счетчике тренькнула цифра в двести тысяч веры, и за три оставшихся денька до праздника Преклонения, мне необходимо было сделать все возможное и невозможное, но собрать еще целых сто тысяч.
Тогда-то, в спальню первым пришел Тэрри.
— Ты очень напряжена последние дни, Шоколадка, — он подкрался сзади и стал массировать затекшие от работы плечи, когда я сидела напротив туалетного столика и расчесывала волосы.
— Ты прав, я волнуюсь, что так и не успею добраться до заветной цифры, — вздохнула я, кладя ладонь на его руку.
Зеленые абсентные глаза сверкнули в отражении. Он где-то позабыл свою шляпу и стоял в распахнутой белой рубашке и домашних просторных штанах. Почему-то именно такой простой образ действовал на меня как банка сметаны на кошку. Невероятно соблазнительно. Стоило лишь взглянуть на его живот, как меня прошибло молнией взметнувшего возбуждения и язык принимался оглаживать губы, в попытке получить хоть каплю прогнозируемого удовольствия пораньше.
— Сдается мне, дорогая, что причина твоего волнения не только в цифрах. Подумай. Разве случиться конец света, если ты не сделаешь норму? — он наклонился и стал потихоньку покрывать сгиб шеи тягучими долгими поцелуями.
Я судорожно втянула воздух.
— Моя мама будет сильно волноваться, — сжала ткань сорочки, борясь с нахлынувшим жаром.
— Придумаем, как добиться желаемого у Надсмотрщиков и без церемонии Преклонения, — махнул рукой Тэрри.
Здесь мне крыть уже было нечем. Он везде прав. Мы конечно, непременно, что-нибудь придумаем, даже если заветная цифра не наберется…
— Скажи, что волнует тебя на самом деле? — горячий язык прошелся по коже, смакуя ее вкус. Из горла мужчины вырвался полустон-полурык.
Я ойкнула и густо покраснела, сильнее впиваясь пальцами в шелковую ткань. Эти звуки невероятно возбуждали, в комнате уже начал распространяться сладкий шоколадный аромат.
— Так-так, дай-ка мне возможность догадаться… — его ладонь прокралась по талии к груди, и нежно взвесила одно из полушариев. — Это связано с сексом?..
Он попал в точку, но я упрямо покачала головой. Ни за что ни признаюсь!
— М-м-м… — недовольно протянул Тэрри. — Значит, собираешься молчать?
Я кивнула, недоумевая как вообще мужчине пришла в голову мысль начать допрос на эту тему!
— Да у тебя все на лице написано, малышка, не нужно быть богом чтения мыслей, чтоб понять в каком направлении они у тебя двигаются. Ты чего-то хочешь и боишься об этом сказать? — широкая ладонь оставила в покое грудь и бесцеремонно потянулась ниже, к кружевному краю сорочки. Забралась под него и скользнула между бедер, огладив тонкую ткань трусиков. Насквозь мокрую.
В зеркале напротив отразилась очень пикантная картина. Я с широко раздвинутыми ногами и Тэрри, стоящий сзади, нагнулся и успешно отодвинул край белья. Его палец беспрепятственно, даже желанно, проник внутрь. Смотреть на все еще это немножко стыдно. А еще принадлежать ему вот так, легко и просто было волшебно и нереально. До сих пор не верилось…
— Чего же ты боишься, Шоколадка? — вкрадчиво спрашивает он. — Мы вместе. И каждую ночь успешно доказываем, что ты не ошиблась в выборе. По очереди, или вместе… — его губы трогают шею. Жадно. Порывисто. Невыносимо. Палец толкается резко и глубоко.
— Мне всегда давалось… сложно. Говорить о своих чувствах, — севшим голосом произнесла я, ловя его губы. Мягкие, пьянящие как первый глоток сладкого выдержанного вина.
— Э нет, дорогуша. Ты не заткнешь мне рот, — проговорил мужчина, разрывая поцелуй. — Я очень хочу знать, что происходит в твоей головке. Для меня важно счастье моей женщины, а ты — несчастна, хоть и выгибаешься сейчас на моем пальце.
Словно подтверждая слова он совершает очередное ощутимое движение, вышибая из моих легких воздух. Я готова кончить от столь простой ласки, просто сидя на стуле и слушая горячее дыхание бога!
— Может быть, перейдем в горизонтальную плоскость? — умоляющим тоном прошу Тэрри.
И он легко соглашается, очень быстро и легко переносит меня на кровать. Простыни кажутся такими холодными на контрасте с горячей кожей. Я съеживаюсь от внезапного приступа озноба.