Страница 29 из 46
Но мне упорно чудилось это дурацкое напряжение, повисшее между спиной гиганта, идущего впереди и мной, еле плетущейся сзади, старающейся не отставать изо всех сил.
— А ты всегда такой «общительный»? — спросила, не сдержав едкого высказывания, когда легкие обожгло от быстрого дыхания. Все же я не спортсменка, и никогда ею не была.
Руан резко затормозил. По обыкновению едва не врезалась в него. На секунду ощутила приятный терпкий запах дерева. О, нет!
— Я… не очень разговорчив, ты права, Полина. Но ведь и ты не сказать, чтоб особенно открытая девушка. Там, у Альбины, я впервые услышал, что ты рисуешь, — пробасил гигант, обернулся. Заметил мое сбившееся дыхание, испарину на лбу. Яркие голубые глаза посветлели. — Прости. Землянки такие хрупкие. Я и забыл. Все же, ты только на половину богиня, а значит выносливости и силы жителей Парласа у тебя в два раза меньше.
— Ты не особо проявлял интерес, — кинула камень в его огород без стеснения. Чего добивается этот гигант? Пришел в надежде растопить девичье сердце? Но ведь ему нравилась другая! Откуда же у меня возникает отчетливое ощущение нереального сексуального напряжения в воздухе? Вопрос не требует ответа. Он банален и прост. Это сгустившееся пространство, словно перед грозой, потоки мужского тестостерона и умопомрачительный запаха мне не чудятся. Они действительно есть! Неужели Виола НАСТОЛЬКО влияла на мужчину, что он мог подавлять эти реакции? А сейчас, все ранее сдерживаемое словно вырвалось наружу сплошным обезоруживающим потоком.
Озадаченно прикусила губу. Поймала жадный горячий взгляд. Который, впрочем, сразу же отвели. Спрятали. Словно конфетку у ребенка отобрали! Я бы смаковала его еще долгое время, затаенно надеясь, что увиденное мне не померещилось и там правда мелькнул живой мужской интерес. Такой пламенный, но немного робкий. Насколько стеснительным может быть огонь?
— Поля… — сократил имя Руан, — ты в своем праве. Я был невнимателен. Груб. Отталкивал очевидное. Сейчас… мне даже дышать рядом с тобой больно, — хрипло закончил Махина, окончательно запутав меня. Его крупные кулаки сжались в какой-то бессильной попытке не шевелиться. Будто он сдерживал себя, упрямо стоя на месте, хотя хотелось совсем иного.
— О чем ты говоришь, Руан? Ты сравнивал меня с простолюдкой, не считал за женщину, избегал, нервировал!.. Какое «очевидное»?! Ты очень очевидно не желал иметь со мной ничего общего! Находиться в одной комнате! Слушать голос! Впитывать запах!.. — не знаю, куда меня занесло. Просто усталость от непонятности с Руаном начала выплескиваться в импульсивную истерику. Желание раз и навсегда поставить точки над «и» перевесило здравый смысл. — Скажи, зачем ты пришел? Чего добиваешься? Я уже успела смириться, что третий близнец ко мне безразличен, почти смогла начать игнорировать эту дурацкую тягу…
Сама не заметила, как из глаз слезы потекли, а выражение лица Махины застыло виноватой маской. Он опустился на колени, почти сравнявшись со мной ростом. И посмотрел прямо в лицо. Вплотную. Он был так близко… Резко очерченные скулы придавали лицу Руана особый мужественный шарм. Небольшая ямочка на подбородке, легкая щетина. Нос с небольшой горбинкой, глубоко посаженные глаза и выдающиеся надбровные дуги. Такой красивый… Неандерталец.
Ванилька пискнула, махнула корзиночкой и исчезла в зарослях. Но я смотрела лишь в его ясные глаза, ища в них ответы на свои вопросы.
— Замолчи, женщина. Прошу. Ты ничего не знаешь обо мне. Но если так хочешь узнать, то…
Его язык резко вторгся в мой рот. Не спрашивая разрешения, срывая гортанный стон. Один на двоих. Неловкий, какой-то дикий. Ладони стискивают бедра и притягивают ближе, вынуждая тоже съехать вниз, чтоб в какой-то момент оказаться на чужих коленях, верхом на Руане. Обнаружить кончиками пальцев жесткий ежик рыжих волос. Ощупать нереально мощные плечи, которых так безумно хотелось коснуться.
После первых секунд, он будто освоился и принялся творить что-то невероятное. Пить поцелуй. Мы оба пили. Словно потерялись в пустыне, и неделями скитались без глотка влаги, и наконец дорвались до необходимого. Жизненно важного.
Я ощутила, как слезы смахнули, а сама довольно втянула столь нужный мне аромат терпкого дерева, исходящий от кожи рыжего гиганта. Что хуже, тело сошло с ума. Я знала. Давно знала, что оно так и будет. Невероятно, абсолютно на первобытных инстинктах. Его ладони опустились ниже, заставляя меня двигать бедрами, сквозь одежду прекрасно чувствуя без сомнения внушительные размеры его достоинства, упершегося мне в промежность.
Тратить время на разговоры больше не хотелось. Он здесь, рядом. Не знаю, почему, но главное, я могу наконец задрать эту чертову футболку, вымотавшую мне все нервы! Ткань податливая, мягкая, легко открывает мне доступ к гладкой коже, горячим ребрам, прессу, где я пересчитываю пальцами кубики, пупку, едва заметным сейчас косточкам бедер, на которых держатся брюки. Нырнуть внутрь и схватить такой желанный толстый ствол.
— Полина! — его мольба на грани слышимости. Сомневающийся. Вечно куда-то убегающий Руан боролся с собой и не мог понять, чего хочет. Сделать шаг в пропасть или снова отскочить назад. Но не я начинала этот поцелуй и не я буду отступать.
Господи! Сколько в нем сантиметров? Двадцать?.. Больше?.. Сложно сказать, но нутро воет, вопит и дерется, вынуждая сжимать крепче, рычать в чужой рот, сходить с ума от его губ, наконец переставших терзать мои, но перешедших на плечи, почему-то голые. Все как в тумане.
Одежда валяется рядом, в траве. Мы немного в отдалении от тропы. Он выгибается всем телом. Шипит. Впивается пальцами в мои волосы, когда беру большую солоноватую головку в рот. Он действительно огромный. Во всех смыслах. Длинный, толстый и объемный. Я хочу обвести языком каждую венку. Приятный, бархатный орган отзывается на малейшую ласку, нетерпеливо подрагивая.
Но фантазию не остановить, пока губы плотно обхватывают член, я пальчиками массирую свои влажные складочки, уже представляя, как он входит в меня, сначала осторожно, тягуче, давая привыкнуть к объемам, потом, постепенно, до самого упора. Стон срывается прямо на его член, не успеваю понять, как оказываюсь внизу, под ним. Крепкие белые зубы покусывают соски, он не нежный, совсем нет.
Его движения грубоваты, слишком топорны, но мне нравится. Особенно ощущать, что Руан себя сдерживает. Из последних сил борется с той частью себя, которая не давала ему сорваться. Он напоминает меня, когда я пыталась сопротивляться Тэрри и Леону. Все равно, что идти против стихии, плыть в обратную сторону течения. Бесполезно.
Достаточно изучив мою грудь, он переходит ниже. Но отчего-то медлит.
— Руан?.. — я приподнимаюсь на локтях, ощущая некоторую растерянность. Затуманенный взгляд вычленяет из всего пейзажа его мощное тело, склонившееся надо мной. В некоторой нерешительности. Его голубые глаза смотрят вниз, в то место, где наши тела почти соприкасаются. Приятное жаркое тепло окутывает низ живота, бедра, трущиеся о его бедра, и лоно, давно уже сочащееся в ожидании, когда этот великолепный мужчина наконец окажется во мне.
— Прости, я… И не думал, что это будет так… — надломлено произносит он. — Ты прекрасна. Совершенство. А я… Мне кажется, сломаю ненароком маленькую, хрупкую девушку. Драгоценную…
— Не сломаешь. Я крепче, чем выгляжу, тем более. Сама безумно тебя хочу. Не заставляй девушку умолять, — потянула его на себя, наконец ощущая приятную тяжесть сверху, головку члена, застывшую у входа. И все же кое-что мне показалось подозрительным в поведении мужчины. Робкие, а в следующий момент шквалистые поцелуи, прикосновения, сначала несмелые, а после жаднючие, чуть не до синяков.