Страница 42 из 48
Тем более, если Никел прав, и Рагнар не смог выбраться из засады живым или получил серьезные ранения. Для Адриана жизненно необходимо добыть доказательства причастности к нападению первой наложницы, и получить он их может лишь у третьего принца. Если тот умрет, то все следы, ведущие к наложнице просто оборвутся. Да, показания Никэла немаловажные, но, когда дело касается императорской семьи, нужно нечто большее, чем сведения, добытые от человека.
Вопрос о приоритетах даже не стоял, потому я сглотнула и с отчаянием посмотрела в ясные синие глаза барса. Даже при всем моем понимании ситуации, было до безумия страшно увидеть его удаляющуюся фигуру, которая решит действовать исключительно из выгоды. В таком случае моя судьба предрешена. Но даже если не принц, из нас двоих поимка Никэла все равно куда важнее меня. Тогда… почему же он медлит?
— Оставайся на месте! — прикрикнул Лесли, продолжая пятиться, как вдруг дернулся и резко наклонился, ловя равновесие. Я скосила взгляд, поняв, что мы оказались у обрыва. Какого черта? Что-то я сильно сомневаюсь, что портальная точка находится в таком опасном месте.
Адриан рыкнул и дернулся, но тут Лесли оторвал меня от себя, а после схватил за руку и… стал удерживать на самом краю обрыва.
Я удивленно расширила глаза и посмотрела вниз, а после не смогла сдержать испуганного возгласа, который был подавлен кляпом: подо мной было не менее пятнадцати метров свободного падения, до первых верхушек редких и засохших коряг. Даже если не разобьюсь при падении, наверняка окажусь проткнута насквозь острыми ветками и сучьями. Перспективы «радуют» все больше и больше.
Я перевела тревожный взгляд на Никэла и лишь сейчас поняла, чего он добивался: удерживая меня в таком положении, он направил свое единственное оружие на барса, который не смел двинуться с места, рискуя спровоцировать Никэла на мое убийство. Однако, вести о том, что Адриану на меня не все равно, радовалась я недолго, ибо Лесли выстрелил.
Я завизжала от ужаса, смотря, как барс дернулся, а после стал прихрамывать на переднюю лапу. По розовому, испачканному меху стала стремительно сбегать густая и темная струйка крови. Никэл раздраженно цыкнул: он был не столь искусен в стрельбе, потому то ли из-за расстояния, то ли из-за усталости его рука дернулась, и он лишь ранил, а не убил Адриана. Разумеется, такая рана оборотня не убьет, хоть и замедлит, что понимал и Лесли, потому не мог сдержать злости.
К счастью, он израсходовал свой последний патрон, а на перезарядку у него не было ни времени, ни возможности, что ставило его перед серьезной дилеммой. С такой раной Адриан, конечно, менее быстр, но все еще опасен. Было глупо рассуждать, что это его остановит от преследования, особенно, если Лесли будет со мной. Угрожать мне в пути без пистолета будет проблематично, да и я сопротивляться начну. В таком случае, возможность благополучно скрыться стремится к нулю.
Все эти мысли за секунду пронеслись у меня в голове, пока я с тревогой и страхом смотрела на рану Адриана, которая в то мгновение, несмотря на доводы разума, казалась мне чудовищной и очень опасной. И все же, когда я почувствовала на себе взгляд и встретилась с взглядом Никэла, я тут же поняла, что он предпримет дальше.
— Так это правда? Он тебе не безразличен… — проронил он непослушными губами, а в его глазах заплескалось отчаяние и… обида, точно я предала его. — Очень жаль… Что же… раз это твой выбор, я помогу тебе. Хоть и перед смертью, но ты сможешь убедиться в том, кто прав относительно этих животных. Кого же выберет этот зверь: меня или тебя? — с печальной улыбкой проронил он, после чего я ощутила, как хватка на моем локте ослабевает а я отправляюсь в свободное падение.
Все было так стремительно, что я толком не успела испугаться и осознать свою скорую кончину. А еще… было мучительно страшно в последний раз посмотреть на Адриана и… разочароваться. Потому я не стала смотреть и проверять реакцию барса, решив встретить свою смерть в неведении. Прикрыла глаза и лишь взмолилась, чтобы мой конец не был мучительным. Посетила даже глупая мысль, что оригинальная Эдит умерла в одно мгновение, ибо Адриан подарил ей быструю и безболезненную смерть. А как будет со мной?
Помимо ощущения холодного ветра, пробирающего даже через одежду, и громкий свист в ушах, внезапно ощутила крепкие объятия и тепло разгоряченного тела, а затем болезненный удар, который лишил не только воздуха в легких, но и сознания, чему я глупо порадовалась в тот момент.
Однако, мои мечты о безболезненном конце исчезли в тот же момент, когда сознание вернулось, а все мое тело пронзило болью, от которой накатила тошнота и чернело в глазах.
«Чёрт, даже помереть нормально не могу…» — мысленно всхлипнула я, в реальности протяжно застонав. Удивительно, но мне это удалось беспрепятственно, а я поняла, что кляп ослаб и болтался на подбородке.
Слабое утешение, конечно, но уже хоть что-то… Казалось, словно каждая косточка в моем теле сломана и отзывается раздирающей болью, однако, как назло, сознание не спешило порадовать меня и потухнуть, чтобы уменьшить мои страдания. Вместо этого оно было на удивление ясным и холодным, что позволило вспомнить последние мгновения перед ударом.
Еще толком не осознав, я распахнула глаза и стала озираться, несмотря на яркую вспышку боли, которая пронзила голову. И все же я отгоняла ее, лихорадочно водя глазами из стороны в сторону и в какой-то момент замерла, перестав даже дышать.
«Нет… Он не мог так поступить… Нет, нет, нет!» — вопреки своим недавним мыслям взмолилась я, надеясь, что те руки и жар тела мне почудились, и этот кошак не поступил столь глупо и безрассудно.
Недалеко от меня лежало и не двигалось крупное мужское полностью обнаженное тело. Но не это заставило меня оторопеть. Нагота меня в тот момент смущала в последнюю очередь. То, что на самом деле имело значение, это огромный окровавленный сук, который торчал прямо из тела человека в районе неподвижной груди.
— Адриан! — закричала я на пределе своих возможностей, забыв обо всем на свете.
Глава 11
— Что с твоим лицом? — задал вопрос брат, сложив руки на груди. Ну как руки. Руку, учитывая, что вторая у него и без того была на подвязке после серьезного ранения.
— А что с ним не так? — проворчала я. — Свое-то видел? — не смогла я сдержать раздражения, смотря на один сплошной синяк и порез вместо некогда симпатичного лица родственника. Моя физиономия тоже в значительной степени пострадала. Но в отличие от братца, во мне все еще угадывались черты рода Макрой, в то время как я узнавала родственника лишь по габаритам и цвету волос. — Тебя вполне можно вместо пугала выставлять, а ты про меня что-то говоришь.
Брат машинально коснулся уже подживающих ран под левым глазом, поморщился от боли, но быстро вернул самообладание и строго заметил:
— Да я не про это, — обиделся Крейг. — Я про выражение твоего лица. Ты чего такая недовольная уже несколько дней? Наоборот же, радоваться нужно!
— Чувствую себя обманутой, — надулась я, сложив руки на груди, и зашипела от боли в конечностях, которые были не просто переломаны, но еще и заметно повреждены веревками, из-за которых я до сих пор не могла вернуть подвижность кистей. Радует лишь то, что мир магический и в нем имеются не только зелья, но и целители. Потому мне пообещали, что скоро я восстановлюсь, а до тех пор нужно лишь потерпеть…
Вот где справедливость, спрашивается?
— Вот даешь! — фыркнул братец, а после вспомнил о своей задаче и вновь вернулся к моей кормежке, зачерпнув здоровой рукой похлебку и протянув ложку ко мне. Я залилась стыдливым румянцем, но рот послушно открыла и позволила себя кормить. — Еще недавно места себе не находила от беспокойства, отказываясь лечиться, пока не узнаешь о состоянии Корнуэлла, а теперь, когда все обошлось, ведешь себя как обиженный ребенок.