Граф (сборник)

Второй вариант казался наименее реальным — галантные кавалеры и «невинные» дамы бросались навстречу друг другу так, как будто жили последний день, и как будто любая минута, прожитая вне изображаемой ими страсти, являлась самым страшным грехом. Поэтому отказаться от привычного стиля жизни были не в состоянии…

…Нет, будь у меня возможность посещать балы, я бы конечно же от нее не отказалась: в толпе веселящихся людей можно было бы отвлечься от однообразия своей жизни, на пару мгновений почувствовать себя человеком. И даже суметь не думать о своем будущем.

Однако приглашения посетить королевский бал мне не приносили, а любые мои попытки проигнорировать традицию и нагло вломиться в большой зал для приемов всегда заканчивались одинаково — недельным пребыванием на хлебе и воде. И ежедневной поркой.

Перспектива получить двадцать-тридцать ударов розгами по заднице пугала меня не особенно сильно — королева Мантифа порола меня часто. По поводу и без. С плохо скрываемым удовольствием. Однако желание бунтовать против порядка, установленного королем Бедираном, у меня пропало. Лет эдак в тринадцать. И совсем не из-за порок — просто я однажды поняла, что изменить этот порядок невозможно, и начала старательно убеждать себя в том, что такое времяпровождение нужно считать бесполезным.

Правда, получалось это из рук вон плохо: да, я знала, что любой из молодых дворян, на которых я вдруг захочу положить глаз, все равно шарахнется от меня, как от прокаженной. И что даже если среди них и найдется хоть один смельчак, который рискнет проигнорировать традиции, то меня начнет тошнить от его истинного «я» уже через три минуты после начала беседы. Однако надежда на то, что однажды я все-таки увижу человека, который окажется достоин моего уважения, почему-то не пропадала. И мысль об этом рвала в кровь мое сердце и порядком очерствевшую душу…

…Аккорды гальярды

[47]

[Быстрый средневековый танец.]

прервались чуть ли не на первом такте, и густой бас церемониймейстера торжественно провозгласил:

— Наследный принц королевства Делирия, его высочество принц Коэлин Рендарр, маркиз Честский…

Мужчины тут же склонили головы, дамы — присели в реверансе, а оркестр проиграл первые такты «Славься, Делирия, в веках…»

А потом тишину разорвал дикий рев барона Ярмелона:

— Так вот ты где, скотина!!!

Я слегка сдвинула портьеру в сторону и… мысленно взвыла: маэстро Инзаги, сделав шаг вперед и в сторону, умудрился загородить от меня весь тот кусок зала, который я могла видеть в щель между портьерой и стеной!

«Ну и что, так и будем пялиться на его спину?» — подумала я. И, решив, что внимание всей стражи в этот момент должно быть приковано к происходящему в зале, решительно вышла из-за портьеры. Встав так, чтобы видеть основную массу гостей и брата, замершего у центрального входа.

— Эй ты, скотина! Я к тебе обращаюсь!!! — в толпе ошарашенных придворных возникло какое-то движение, потом за спиной шевалье Корсвелла возникло перекошенное от бешенства лицо барона Ярмелона, и ни в чем не повинный придворный, сбитый с ног плечом восьмого меча королевства, вылетел под ноги обалдевшему церемониймейстеру.

Оценив состояние, в котором пребывал обесчещенный дворянин, я мысленно поздравила себя с хорошо проделанной работой: боец, убивший на дуэли более четырех десятков противников, почти ничего не соображал. Пребывая в плену нарисованной мною иллюзии. А значит, должен был сделать хотя бы одну ошибку и умереть от руки моего сводного брата. Превратившись в еще один аргумент, с помощью которого я когда-нибудь смогла бы изменить свою судьбу…

— Это вы мне? — «сообразив», что барон обращается именно к нему, Коэлин довольно неплохо разыграл удивление. И, приподняв одну бровь, уставился на несущегося на него барона.

— Ты спал с моей женой?! — с трудом остановившись перед ним, заорал Ярмелон.

— Нет… — расплывшись в мечтательной улыбке, буркнул мой ненормальный братец. — Нам с ней было не до сна…

— Что? — хватая ртом воздух, ошалело спросил ошарашенный барон.

— Кажется, за последнюю неделю у вас, кроме развесистых рогов, появились еще и проблемы со слухом… — пожав плечами, хмыкнул Коэлин. — Что ж, тогда повторю погромче: — Нет, я с ней НЕ СПАЛ! Потому, что нам было НЕ ДО СНА…

— Я требую удовлетворения… — мгновенно остыв, прошипел Ярмелон. И, увидев, как поменялся его взгляд, я почувствовала, что меня начинает трясти мелкой дрожью: в глазах барона исчез даже намек на чувства!

— Время? Место? Оружие? — не скрывая своей радости, спросил брат. И, чтобы не дать противнику передумать, медленно потянул из ножен свой меч.

— Сейчас. Здесь. Мечи…

— Стоять! Я запрещаю!!! — выскользнув из-за плеча церемониймейстера, рявкнул граф Сарбаз. И попытался не дать брату вытащить клинок.

— Вы? Запрещаете? Мне? — холодно поинтересовался Коэлин. — Граф! Вы забываетесь… Это — вопрос чести… И единственное, что вы можете сделать для меня — это отойти на предписанные дуэльным кодексом десять шагов…

— Я немедленно пошлю весточку вашему отцу!!! — потемнев взглядом, пригрозил начальник Ночного двора.

— Это — ваша обязанность… — срывая с себя колет, усмехнулся братец. — Можете идти на голубятню прямо сейчас. Я вас не задерживаю… Барон! Вы готовы?

Вместо ответа Ярмелон вытащил из ножен меч и, отсалютовав им противнику, превратился в статую.

«Надо было внушить ему, что у него растянуто запястье… — оценив стойку, мрачно подумала я. — Спокоен. Расслаблен. И действительно готов…»

— О дуэли не может быть и речи! — скользнув между дуэлянтами, зарычал граф Сарбаз. — Барон! Вы только что оскорбили особу королевской крови. Согласно законам Делирии, вы…

— Согласно законам Делирии, отказ выполнить прямой приказ наследника престола тоже является преступлением! — перебил его Коэлин. — Граф! Я ЗАПРЕЩАЮ арестовывать барона Ярмелона! Выйдите из круга! Немедленно!!!

Скрип зубов начальника Ночного двора было слышно даже мне. А во взглядах, которые он бросил на сидящих на своих тронах королев, можно было прочитать крайнюю степень отчаяния.

Увы, это ему не помогло: Мантифа еле заметно пожала плечами, словно говоря «он меня все равно не послушает», а моя мать соизволила прикоснуться пальцем к своей голове.

«Слово… — мысленно усмехнулась я. — Самое страшное проклятие Видящих…»

— Ну? — видя, что граф Сарбаз не трогается с места, Коэлин мрачно свел брови и с угрозой в голосе поинтересовался: — Мне что, приказать страже арестовать ВАС? ВОН ИЗ КРУГА, ГРАФ!!!.. Барон! Я атакую…

…Трудно сказать, почему молва называла барона Ярмелона восьмым мечом Делирии — на мой взгляд, он двигался намного быстрее, чем предыдущий соперник Коэлина, граф Ондиро, или одиннадцатый меч королевства — барон Фанзер. А первая же контратака барона оказалась настолько опасной, что не ожидавший от него такого уровня владения мечом Коэлин был вынужден уйти в глухую оборону.

…Шаг назад. Второй… Третий… Взвинчивая темп, барон заставлял моего ненормального братца медленно пятиться. И не давал возможности уйти в сторону или проскользнуть мимо себя.

Легкость, с какой он предугадывал практически любой удар или контратаку, завораживала. А через минуты полторы мне вдруг показалась, что между ним и Козлином установилась связь. Связь, в которой Ярмелон играл роль Видящего, а мой брат — образа. Образа, который читают и которым манипулируют так, как нужно Видящему!