Страница 520 из 638
— Потерпи еще немного… Или скажи, на что нажать…
А потом потянул из ножен меч.
Принц оглядел готовых к бою горцев и криво усмехнулся:
«Отец был прав: жизнь вносит свои коррективы в самые лучшие планы… Поэтому надо быть готовым ко всему. И идти к цели так, как будто препятствий не существует…»
…Шаг вперед. Через Боль, Нежелание и Отчаяние… Потом второй, дающийся чуть легче… Наклон вниз, прикосновение к одному из четырех выступов стены, полу-шаг, полу-падение в сторону — и скользнувший мимо Армик Дзагай исчез в открывающемся проеме.
«Я отомщу… Страшно…» — пообещал себе принц. И, заставив себя выбросить из головы мысли о матери, услышал пение соловьиного пола, дождался негодующего рева отца, грохота открывающейся двери, щелкнул языком… и вгляделся в вереницу теней, одна за другой возникающих из темноты.
Взгляд в проем — и принц увидел, как Армик Дзагай, поднырнув под руку одного из телохранителей, вбил свой клинок в бок пытающемуся дотянуться до меча отцу. Короткая вспышка радости — и Коэлин вскинул вверх правую ладонь. Так, чтобы на ней заиграло пламя мерной свечи. Однако сжимать ее в кулак не торопился — трое из четверых телохранителей Иаруса были еще на ногах. И успешно отбивались от атак девяти горцев!
Упал… Второй… Потом — два равсара… Третий… А Армик Дзагай пропустил удар в живот… И все равно успел вбить свой меч под подбородок четвертому… А через мгновение один из равсаров, заметив движение за спиной, не задумываясь, отмахнулся мечом. И попал им в горло королеве Мантифе…
…Рука сжалась в кулак сама собой. Рот наполнился кровью от прокушенной губы, а рука безвольно упала вниз, и, тем самым бросила в бой прячущихся во тьме наемников…
…Влетев в спальню, десятник Миря легко ушел от выпада раненого в бок горца и отрубил ему ногу. Следующее его движение закончилось ударом в затылок придерживающему вываливающиеся внутренности Армику Дзагаю. Третий удар — провалился в пустоту: равсар, прикрывавший спину своему вождю, оказался слишком быстр. Впрочем, горца это не спасло — следующий наемник, бивший в пустоту на корпус левее своего десятника, воткнул меч в его правое подреберье…
Чтобы не думать о матери, Коэлин вглядывался в бой до рези в глазах. И в какой-то момент ушел в него так глубоко, что начал повторять некоторые движения сражающихся, отбивал какие-то удары и пытался уйти от атак. Увы, не думать удавалось недолго… Всего минуты две… А когда с равсарами было покончено, принц снова уставился на ложе, где в луже из собственной крови билась в агонии его мать…
«Ее убийцы уже мертвы…» — подумал Коэлин. Потом понял, что обмануть себя все равно не удастся, изо всех сил сжал зубы и на негнущихся ногах пошел к кровати. Чтобы удостовериться в смерти отца…