Страница 477 из 638
Как ни странно, в том, что она сказала правду, Коэлин сомневаться не стал — уж очень лицо Зары напоминало лицо покойного де Митарра. Поэтому, услышав голос леди Оланны, раздавшийся из коридора, сорвал с мизинца перстень с кроваво-красным рубином и протянул его ей: — Я принимаю твое Слово, Зара де Митарр, и обещаю тебе жизнь графа Игрена в обмен на твою верность. Об остальном поговорим позже…
…Снотворное подействовало как-то сразу — леди Оланна, восторженно описывавшая красоту озера Глубокого, на котором она была «аж четыре раза», вдруг закрыла глаза, покачнулась, и, ткнувшись носом в тарелку, еле слышно засопела.
Представив себе, во что в этот момент превратилось лицо одной из самых красивых женщин королевского двора, Коэлин поморщился, встал из-за стола, и, с большим трудом взвалив на плечо ее безвольное тело, поволок его в спальню.
Зара метнулась следом. И, оказавшись рядом с кроватью раньше принца, сдернула с нее покрывало.
— Вытри ей лицо, разуй и раздень… — уронив свою ношу на край кровати, приказал принц. — Потом изобрази что-нибудь эдакое. А я пока схожу отолью…
— Сделаю, ваше высочество… — кивнула девушка, и, перевернув графиню на спину, задрала подол верхнего платья…
…Открыв дверь в спальню, Коэлин удовлетворенно улыбнулся: девочка постаралась на славу. На полу у входа валялась одинокая туфелька. Чуть дальше, запутавшись в обрывке нижней юбки графини, лежала вторая. Темно-зеленая груда ткани, еще недавно подчеркивающая стать леди Оланны, торчала из-под кровати. Вместе с его сапогом. Второй сапог, из которого торчало что-то ажурное, стоял на подоконнике, опираясь голенищем на лежащий на боку пустой кувшин с вином. Сама графиня…
— Я приготовила для вас новый камзол и шоссы, ваше высочество! — раздалось откуда-то справа. — У ее светлости весьма неплохая память, поэтому, если вы хотите, чтобы она поверила, ко всему этому надо добавить то, что на вас одето…
— Логично… — кивнул принц, посмотрел на тело своей леди Оланны и… вздрогнул — под правым ухом у лежащей на спине графини чернели весьма характерные пятна! Причем не где-нибудь, а именно в тех местах, которые ему нравилось целовать! На груди, вокруг обеих ареол, пятен было в несколько раз больше!! А из-под поясницы графини де Вайзи узнаваемо торчал валик из сложенной пополам подушки!!!
— Ее светлость заснула прямо во время ласк… — уловив его взгляд, сокрушенно вздохнула Зара. — Кстати, я бы на вашем месте обиделась…
— Обижусь… Обязательно… — пытаясь представить себе, как девушка оставляла эти синяки, ответил Коэлин. И, рассмотрев еще парочку подробностей положения тела графини, растерянно добавил: — Скажи, а откуда ты знаешь о таких моих привычках?
— Женщины иногда бывают очень болтливы… — презрительно глядя на лежащее на кровати тело, буркнула Зара. Потом посмотрела на него и пожала плечами: — Кстати, сир, меня это не касается…
— Что ж, поверю на слово… — кивнул принц, и, посмотрев на ободок перстня, который смышленая девочка одела камнем внутрь, продолжил раздеваться…
…Для того чтобы придать беспорядку законченный вид, дочь барона Варсина приволокла из гостиной еще один кувшин вина, и, щедро оросив ковер и кровать, зашвырнула его в любимый угол Коэлина. Туда же отправился кубок графини де Вайзи.
— А его-то зачем? — натягивая на ноги второй сапог, спросил принц.
— Ну, вы же обиделись, правда? Значит, были не в духе. Я на вашем месте швырнула бы что-нибудь в стену. Кувшин, вон, аж на подоконнике. А кубок наверняка был где-то рядом…
— Так оно на самом деле и было… — ухмыльнулся наследник престола. Потом встал, подошел к плите, открывавшей вход в тайный лабиринт, прячущийся за стенами дворца, неопределенно пошевелил пальцами и приказал: — Молодец. Теперь жди. В гостиной. Сюда никого не впускай. Я буду ближе к рассвету…