Страница 314 из 638
— Дай мне заглянуть в его глаза, Тур…
Дзагай прерывается на полуслове и, отпустив воина, делает шаг в сторону…
…Смотрю снизу вверх. Пристально. И молчу. Долго. Настолько долго, что в толпе равсаров начинается еле слышный ропот. А в глазах здоровяка появляется ухмылка. Он уверен. Уверен в том, что никакая я не Мать Виера. И готов стоять на этом до конца…
— Ну и? — спрашивает он через вечность.
Я презрительно кривлю губу, и, прикоснувшись указательным пальцем к ямочке между его ключиц, вздыхаю:
— Фалахш…
[121]
[Фалахш — окалина. Пренебрежительный эпитет по отношению к мужчине и воину.]
Тень воина… Не более…
Фалахш. И… живой мертвец: для того, чтобы яд треуты,
[122]
[Яд, используемый Видящими для устранения неугодных.]
которым я смазала палец, добрался до его сердца, требуется десять часов. А потом равсар, не поверивший в то, что я — Великая Мать, отправится к праотцам. Став третьей жертвой, принесенной мною на алтарь своего долга…
…Вспоминаю не только я, но и Беглар: в его глазах мелькает бешенство, чувство вины, надежда, страх и что-то там еще. Потом он багровеет и сжимает кулаки.
Я мысленно усмехаюсь: там, на берегу Мутной, он первый раз в жизни ударил своего лайназа. Того, которого я
убила
…
— Но почему? — упрямо спрашивает Тур.
— Он посмел не поверить на слово своему балару
[123]
[Балар — старший побратим.]
и вождю. Он оскорбил моего эдилье. Он засомневался в богах собственного народа… Три оскорбления сразу — это чересчур… Беглар, боги не умеют прощать! Поэтому…
— Он — мой лайназ!!! — упрямо глядя мне в глаза, рычит Тур. — И я сделаю все, чтобы…
— Он — фалахш… Проковать таких невозможно… Поэтому скорби, мой эдилье: ваши пути уже разошлись…
В глазах Беглара вспыхивает бешенство:
— Он еще жив! И я закрою его собой…
— Попробуй… — отвечаю я. А когда он придерживает коня, добавляю: — Только смерть не всегда приходит на острие меча. Так что этого закрывать бесполезно…