Страница 249 из 638
— Я ж-же м-мокрая… — стуча зубами, прошептала я.
— Сомневаюсь, что ты… способна вытереться самостоятельно… — хмыкнул граф Аурон. И, легонько проведя рукой по моим плечам, спине и животу, взял, и развернул одеяло!!!
— Х-х-холодно ж-же!!! — возмущенно взвыла я.
— Потерпи еще чуть-чуть… — взмолился Ронни. И завернул меня в другое: — Молодец! А теперь мы ляжем и начнем греться…
— Что? — забыв про то, что у меня нет сил даже для того, чтобы удерживать равновесие, я развернулась на месте и изо всех сил толкнула его в грудь… Вернее, попробовала толкнуть — наглого мальчишки там не оказалось! Зато одеяло, в которое я куталась, тут же полетело на землю…
— Прости, я неправильно выразился… — виновато пробормотал Утерс. Почему-то снова из-за моей спины: — Я хотел сказать, что собираюсь натереть тебя разогревающей мазью. Просто мама так говорит — «мы ляжем… мы поедим… мы пойдем к Брюзге…»
Я вспыхнула, потом извинилась, помогла ему натянуть на меня сухую нижнюю рубашку и штаны, а потом послушно опустилась на оказавшийся слева лежак…
…Когда Ронни задрал мою рубашку до самой шеи и на спину упали холодные капли пахнущей хвоей мази, я с ужасом думала о том, что совсем не чувствую пальцев ног, а значит, гарантированно заболею. Но стоило мне почувствовать плечами горячие ладони Аурона, как эти мысли куда-то пропали. Уступив место жгучему стыду: к моему телу прикасался не муж, не лекарь и не портной! А значит, я только что потеряла лицо…
«Дура… — возмутился внутренний голос. — Ты связана с ним сильнее, чем с мужем: он поклялся заботиться о твоей жизни и чести! И будет делать это всегда! Чего бы ему это ни стоило…»
Поворочав в голове эту мысль, я ошарашенно поняла, что он — прав. Что Ронни ко мне никогда не остынет! Не забудет про меня ради второй жены, наложницы или любовницы и не прикажет меня удавить, чтобы привести кого помоложе…
«Ого!!!» — восхитилась я. И сразу же расстроилась: ведь данная мне клятва Жизни не мешала ему полюбить кого-нибудь еще.
«Все в твоих руках, дура… — усмехнулось мое второе „я“. И ехидно добавило: — Вернее, наоборот: ты — в его! Цени…»
…Пока руки графа Аурона разминали мне плечи и верхнюю часть спины, я еще хоть как-то соображала: сравнивала технику его работы с манипуляциями мэтра Угтака
[172]
[Мэтр Угтак — лекарь Иаруса Рендарра.]
и Мариссы, пыталась понять принцип надавливаний на те или иные точки и даже иногда вспоминала про Иглу и Молота, болтающихся под дождем. Но стоило Ронни прикоснуться к моей пояснице, как я ошалело открыла глаза и принюхалась.
В схроне пахло дождем, хвоей, прелой травой, мокрым волосом, мужским потом и вином — в общем, чем угодно, кроме экстракта милитриски.
«Получается, это… я сама? — растерянно подумала я. — У-у-у…»
«Вот тебе и „у-у-у…“ — хохотнул внутренний голос. — Радоваться надо…»
«Рановато…» — чувствуя, что еще немного, и я перестану себя контролировать, мысленно вздохнула я. И… заставила себя скользнуть в состояние
небытия
…
…Там, за гранью реальности, контролировать свои эмоции оказалось намного легче. Да, прикосновения рук графа Аурона к пояснице все еще обжигали, но этот жар уже не туманил мне разум и не подбивал на глупости. Правда, когда Ронни закутал меня в одеяло и принялся мять стопу и голень моей правой ноги, я чуть было снова не ухнула обратно в то самое чувственное безумие: его руки были такими теплыми и сильными, что хотелось заплакать от счастья. А еще… еще сказать ему, что так не честно. Что забота должна быть обоюдной — ведь отдавать должно быть не менее приятно, чем получать…
…— Ну что, согрелась? — сбив меня с мысли, устало спросил граф Аурон. И начал закутывать мои ноги в одеяло.
— Еще как… — выскользнув из транса, ответила я. А потом, решившись, спросила: — Скажи, Ронни, что я должна сказать или сделать, чтобы наша клятва стала взаимной?
Глава 40
Аурон Утерс, граф Вэлш
— Сотник и два десятника… Один — в цветах де Лемойров… Налегке… Лошади свежие… Судя по следам копыт, приехали со стороны Элкора…
[173]
[Элкор — город рядом с границей Элиреи и Онгарона, в отрогах Эмейских гор.]
На дороге — никого… В общем, все так, как вы сказали… — вынырнув из придорожных кустов, доложил Молот.
— А где Игла? — зачем-то поинтересовался я.
— Остался неподалеку от них… На всякий случай… — пожал плечами воин.
Я поправил перевязь мечей, стряхнул с колена еловую хвою, потрепал кобылку промеж ушей, повернулся к Илзе… и, наткнувшись взглядом на плотный черный мешок, наброшенный на ее голову, еле удержался от вздоха: принцесса надела его сама. Без всяких напоминаний с моей стороны…
«Скажи, Ронни, что я должна сказать или сделать, чтобы наша клятва стала взаимной!»
— невесть в который раз мелькнуло в голове.
«Ничего… Ты и так делаешь все, что можешь…» — не отрывая взгляда от связанных рук принцессы, мысленно ответил я. И подал кобылку вперед…
…Услышав перестук копыт наших коней, троица мгновенно ощетинилась мечами. А потом, разглядев цвета наших с Нодром сюрко, подняла коней в галоп. И, в мгновение ока преодолев половину перестрела, подлетела ко мне.
— Ваша светлость? Сотник Пограничной стражи Даргар Острога! — представился старший. — Мне приказано доставить вам письмо, ответить на все ваши вопросы и оказать любую помощь, которая потребуется…
Я кивнул. Потом вытянул перед собой руку. И, дав сотнику возможность рассмотреть родовой перстень, перевернул ее ладонью вверх:
— Будьте любезны…
Удостоверившись, что я — это я, сотник подъехал поближе и с поклоном протянул мне крошечный свиток.
Внимательно оглядев обе печати, я вытащил кинжал, перерезал тесьму и, пробежав глазами текст, вопросительно посмотрел на Острогу:
— Как давно прилетел голубь?
— Третьего дня, ваша светлость!
— Что известно об армии Онгарона?
Сотник показал взглядом на «пленную» и, дождавшись подтверждающего жеста, принялся за доклад:
— Вчера на рассвете первая, третья и шестая сотни Алой тысячи переправились через Чиграк
[174]
[Чиграк — пограничная река.]
в двух верстах ниже села Кежары и, скрытно поднявшись вверх по течению, захватили Элкорский мост. Охранявшая его семнадцатая сотня Пограничной стражи сдалась в плен. В полном составе. Приказа отбить мост мы не получили, поэтому за неполные сутки по нему прошли остатки Алой тысячи, четвертая, восьмая и десятая сотни Зеленой, и вторая — Белой…
— Что с гарнизоном Элкора?
— Отступил в направлении Влара… Тоже в полном составе… — воин изо всех сил стиснул поводья и, виновато посмотрев на меня, добавил: — Ваша светлость! Мы это… были готовы! О начале переправы патрули сообщили заранее! А их… отозвали! Потом нас построили во дворе и вообще запретили вступать в бой!! Я… я не понимаю, что происходит!!!
Я пожал плечами:
— Приказ его величества… Думаю, ему виднее…
Сотник мрачно вздохнул:
— Ну да, конечно… Понимаю… Но отступать, ни разу не обнажив меча — это… это…
— В Кежарах жертвы были? — перебил его я.
— Что вы, ваша светлость: Ленивец же никогда не воюет с мирным населением…
— Отлично… — с облегчением выдохнул я. Потом убрал письмо в переметную суму и жестом приказал сотнику замолчать: — Нам надо как можно быстрее добраться до Элкорского моста. Вернее, до полевого лагеря армии Онгарона, который наверняка разбили где-нибудь рядом с ним. Добраться, по возможности, скрытно. Я просил выделить пару воинов, хорошо знающих окрестности…