Граф (сборник)

— Да, но…

— Никаких «но»! — ухмыльнулся король. — Мы же не в тронном зале, правда? А в моем кабинете и в отсутствие посторонних я предпочитаю общаться с

твоим отцом

без церемоний… Ясно?

— Да, сир! — кивнул я.

— Вот и отлично. А теперь расскажи-ка нам, сынок, как ты додумался арестовать Сучку Квайст и ее супруга. Откровенно говоря, такого подвоха от тебя я не ожидал…

Спрашивать, почему его величество назвал «подвохом» арест виновных, я не стал. Резонно рассудив, что смогу уточнить это у отца. После аудиенции. Поэтому сразу принялся за рассказ…

…Слушая меня, король Вильфорд постепенно мрачнел. А я почему-то не мог отделаться от ощущения, что его беспокоят совсем не прегрешения леди Майянки, реальное состояние дел в лене Квайст или количество людей, погибших на дорогах баронства за последние годы, а нечто другое. И это ощущение здорово действовало на нервы. Видимо, поэтому, закончив рассказ и ответив на пару десятков вопросов графа Орассара, я все-таки решился и задал интересующий меня вопрос:

— Простите, сир, но… почему вы считаете, что арест Самеда и его жены был ошибкой?

Король Вильфорд хмуро посмотрел мне в глаза, поднял кубок, пригубил вина и тяжело вздохнул:

— Ты поступил, как должен был. Но… знаешь, есть такое понятие, как политическая целесообразность. Так вот, с точки зрения этой самой целесообразности арестовывать их было нельзя!

— Что такое «политическая целесообразность», я знаю… — буркнул я. — Только вот, как мне кажется, Указующий Перст короля в своей деятельности не может руководствоваться этой самой целесообразностью. Иначе…

— Ты прав… — не дослушав меня, вздохнул король Вильфорд. — Закон един для всех. И если ты начнешь арестовывать только тех, кого можно, то потеряешь лицо и подорвешь доверие и к закону, и ко мне…

— А что такого, ваше величество, могут сделать королевству барон Самед и его супруга? — нахмурившись, спросил я.

Король скривился, как от зубной боли, и ткнул пальцем в кучу свитков, валяющихся в центре стола:

— Видишь эти бумаги?

Я утвердительно кивнул.

— Это результат труда писцов, переписавших все письма, полученные от твоего оруженосца и метра Дэвиро. Того, что накопали эти двое, хватит на три-четыре смертных приговора. Получается, что я просто не могу помиловать Размазню и его супругу! Не могу, понимаешь?

— Они — не дети. И знали, что творят… — буркнул я.

— Не дети? — внезапно разозлившись, король от души врезал кулаком по столу, отчего из кувшинов выплеснулось вино. — Если я отправлю их на плаху, то это будет самой серьезной ошибкой в моей жизни!

Сделав небольшую паузу, король Вильфорд тяжело вздохнул, снова пригубил вина и расстроенно откинулся на спинку кресла:

— Все равно не понимаешь… Что ж, попробую объяснить. Допустим, что я прикажу их казнить. А что дальше? Ничего? Как бы не так! Первое, что сделает мать леди Майянки, узнав о казни своей дочери, — это пожалуется своему старшему брату. Кто приходится ей братом, знаешь? Правильно, граф Конт де Байсо! Да, он не отличается особым умом, и крайне редко вылезает из своего захолустья. Зато он упрям, как бык, и воинственен, как бог войны. А еще он безумно любит свою младшую сестричку, эту самую леди Майянку. Так вот, готов поставить сто золотых против медной монеты, что, узнав о моем «вероломстве» по отношению к его любимой племяннице, он взбесится. И…

— Объявит Элирее войну? — криво усмехнулся я. Потом сообразил, что только что перебил короля и мгновенно заткнулся.

Вместо того чтобы возмутиться, Вильфорд Бервер взял и ответил на мой вопрос:

— Запросто! А это — самая настоящая катастрофа…

— Но почему? — я непонимающе посмотрел на отца, который, как и я, бывал в Байсо. — Ну да, воинов у него хватает. И подготовлены они неплохо. Но для того, чтобы воевать с армией Элиреи, этого недостаточно…

— М-да… — вздохнул отец. И демонстративно постучал себя кулаком по лбу. — А подумать ты не хочешь?!

Прикрыв глаза, я представил себе столицу графства де Байсо, мощные стены родового гнезда родного дяди леди Майянки, казарму на Оловянной улице, рядом с которой постоянно обретались вооруженные до зубов латники и… пожал плечами: не знаю, кому как, а мне они особого пиетета не внушали. Потом перед моим внутренним взором почему-то возник Северный рынок, привольно раскинувшийся на склоне Столовой горы, а следом — белоснежные пики Ледяного хребта, возвышающиеся над бесконечными рядами груженных всякой всячиной телег…

— Карту представь, дурень! — не дождавшись ожидаемой реакции, зашипел отец. — Скажи, где расположено графство де Байсо?

— На границе Элиреи, Морийора и Делирии… — не успев подумать, отбарабанил я. А замер уже потом: — Вы думаете, что граф Конт способен вступить в союз с Иарусом Рендарром?

— В союз? Ну, можно сказать и так! — угрюмо пробормотал король. — В общем, узнав о казни четы Квайст и о реакции графа Конта, Иарус Молниеносный наверняка пошлет к нему кого-нибудь из своих людей. А когда им удастся убедить де Байсо пропустить через его земли армию Делирии и она переправится через Алдон… В общем, остановить ее мы сможем только у стен Арнорда…

— М-да… — я растерянно почесал затылок. Потом сообразил, что веду себя, как деревенщина, и снова покраснел.

— В общем, Ронни, мы с твоим отцом и графом Орассаром второй день пытаемся понять, как сохранить жизнь барону Самеду и его супруге. И как при этом не нарушить закон…

Глава 25

Принцесса Илзе

…Во второй половине дня небо затянуло тучами, и я, поняв, что не смогу определить нужный момент по солнцу, выждала час и приказала Туру разбивать лагерь. Равсар удивленно приподнял бровь и поинтересовался:

— Ты уже устала?

Я отрицательно покачала головой:

— Нет, мой эдилье… Просто мне кажется, что тебе нужно успеть попрощаться со своим лайназом…

Дзагай нахмурился, развернулся в седле и, пристально посмотрев на едущего в кольце воинов побратима, пробормотал:

— Он бодр, весел и совершенно здоров. Ты… уверена в его будущем, Великая Мать?

Я грустно улыбнулась:

— Я вижу ткань мира, слышу недовольное ворчание сестер Дейри. И чувствую приближение Вестника…

— Вестника? Какого Вестника? — удивленно спросил Тур.

— Вестника Смерти. Память людей коротка. Вы забыли о его существовании. Но это не значит, что четырехкрылый ворон моего отца перестал являться в подлунный мир…

…Немножечко внушения — и мой эдилье искренне поверил в то, что со стороны Шевистских гор к нам летит слепой на один глаз и черный, как ночной мрак, ворон. С острым клювом, с которого вечно капает человеческая кровь, с иссиня-черными перьями, которые не способна пробить даже арбалетная стрела, и стальными когтями, с легкостью вырывающими из груди человеческое сердце. Видимо, образ, описанный мною, оказался настолько живым, что Беглар Дзагай, не боящийся никого и ничего, сглотнул подступивший к горлу комок. И… предпринял очередную попытку спасти своего побратима:

— Великая Мать Виера! Скажи, что мне сделать для того, чтобы ты его остановила?

— Кого, Беглар? — ехидно поинтересовался подъехавший к нам поближе Гвазза.

— Вестника… — вздохнул Равсарский Тур. И с грустью посмотрел на побратима. — Четырехкрылого ворона, уже летящего по твою душу…

— Ты наслушался сказок, балар, и забыл, что место женщины — у очага или в постели… Поэтому…