Страница 5 из 10
Глава 4 Медовица
- Что? – хмурясь, посмотрела на хихикающих друзей Никифора, потом на него самого.
- Да ничего, - он ухмыльнулся. – Просто ты не так все поняла.
- В каком смысле?
- Медовица – это такая сладкая ягодка, но не всем показывается, - он обнял меня и потянулся к губам. – И уединение любит, ласку.
- Ты о чем? – уперлась руками в его грудь, чуя неладное.
- Она что, и в самом деле думала, что ее по ягоды позвали? – одна из девиц расхохоталась.
- А зачем еще? – недоуменно посмотрела на нее.
- Ой, вот наивная! – та залилась смехом.
И я все поняла. Щеки вспыхнули ярче маков. Вскочив, зашагала в лес.
Шла, не глядя. На глазах вскипели горячие слезы. Нашла, кому поверить! Ведь слышала, что на счету Никифора много разбитых девичьих сердец и надежд. Но верила, что в меня он по-настоящему влюбился, а все, что до того, было просто проявлением молодецкой удали. Кто из парней за девками не увивается? Все ж такие. Потом находят по сердцу себе, женятся, приличными мужьями становятся.
А оказалось, что мне он тоже вранья навешал на уши, чтобы… Вот мерзавец!
Со злости пнула гриб, что попался под ногу. И тут же хлестко получила веткой по лицу, будто в наказание.
- Чара, стой! – Никифор догнал меня, вставшую у наказавшего дерева. – Ты чего, дурашка, обиделась, что ли?
Его руки поползли по талии.
- Думал, ты знаешь, что такое медовица, - горячо зашептал на ухо. – И раз поехала, то согласна.
Не успела ахнуть, как меня развернули и прижали спиной к стволу.
- Я ж извелся весь по тебе, Чарушка, - хрипло выдохнул парень и потянул вверх подол моего платья. – Какую ночь уж снишься, зеленоглазая!
Слюнявые губы коснулись шеи. Меня передернуло.
- Прекрати, Никифор! – попыталась его оттолкнуть. Но с ним, медведем двухметровым, разве сладишь? – Не знала я ни про какую медовицу.
- Сейчас узнаешь, ягодка моя! – он начал лапать за коленки.
- Отстань, не такая я!
- Чего ерепенишься, дурочка?
- Пусти! – извиваясь, как нить, соскочившая с прялки, изловчилась и вдарила ему коленом аккурат в то место, с которым он меня познакомить хотел без моего на то согласия.
Силы не жалела. Всю обиду в тот «маневр» наказательный вложила. Гаденыш взвыл так, будто орк впился клыками в его зад. Отскочил в сторону, согнулся пополам, глаза выпучил и хватал ртом воздух. Так тебе и надо, срамотун!
- Ополо… умела ты, девка? – выдохнул рвано, руками держась за пострадавший жезл всевластия.
- Ну, коли порядочность так зовется, то да! – рявкнула в ответ, поправляя помятый подол, что чуть ли не на уши мне натянул этот нахал. – Я не из тех девиц, что по медовицу в лес бегают, понял? Ты, видать, к таким привык, кот блудливый. А я-то думала, замуж позовет, коли полюбил.
- Чего? – он зло рассмеялся, уперевшись рукой о дерево. – Замуж? Тебя? Чарка, ты совсем кукухой поехала, что ли? Я – сын трактирщика! А ты кто? – окинул презрительным взглядом. - Сирота без роду и племени. Из приданого только коса роскошная у тебя. Ты приживалка у тетки, служанка в прядильне, надрываешь там спину, как рабыня. Пошто такая женка мне? Да в страшном сне представить не мог, чтобы такую, как ты, невестой назвать!
Обида снова зажгла мои щеки. Вот как, выходит. Позабавиться хотел, да и только. А на деле и за человека-то не считал.
- Я хорошую девку замуж возьму, - продолжал яриться Никофор. – С приданым большим. Чтобы деньги к деньгам. Вон, за Танькой, дочкой мельника-то, дом дают в два этажа – хоромы настоящие! Да хозяйство огромное, самоцветов сундук. Будем жить-поживать, да добра наживать. Все иззавидуются. Но это когда натешусь вами, дурочками, что всерьез верят, что они достойны такого жениха, как я!
- Ах ты пакость двуногая! – сжав кулаки, шагнула к нему.
Ох и наподдаю же этому мерзавцу! От всех щедрот недостойной невесты схлопочет, вовек не забудет!
Но гулкий рев, что ударил в спину, спас Никифора от расправы. Мы оба замерли, вслушиваясь. Казалось, сам лес трубит в рог что есть силы, оповещая о наступающей беде.
Звук прервался также резко, как и накатил. Следом затрещали ветки, деревья закачались, будто великан по чаще шел, раздвигая «прутики» руками.
- Ой, мамочка! – взвизгнул мой горе-ухажер и понесся прочь, дав стрекоча не хуже зайца.
А я-то чего встала, будто вкопанная?
Стряхнув оцепенение, тоже помчалась прочь, стараясь не упустить из виду белеющую впереди рубаху, что стремительно уменьшалась в размерах. Ишь, как шустро драпает! Стоило про замуж услыхать, почесал прочь! Не хотят мужички жениться, никак не хотят. Чуть что, вон, рекорды по бегу из-под венца ставят!