Страница 40 из 61
14 глава
Карина
Ранним утром двадцать восьмого августа, всего за четыре дня до начала танцевального турне, снова приходит сообщение от человека, который терроризирует нас с Владом случайно (так неудачно для нас и так удачно для него) снятым видео интимного содержания. Телефонный номер на этот раз другой, хоть и снова иностранный, зато угрозы — все те же, совсем не оригинальные:
«Что бы вы ни пытались делать — это бесполезно. Меня нет в стране, только мои посредники. Ваша полиция бессильна».
Я мысленно усмехаюсь: наша доблестная российская полиция в принципе бессильна. Везде и всегда. Разве что на митингах пиздят простых граждан, как террористов. Зато у нас есть Анна Александровна и Михаил Борисович — они теперь работают вместе, и в них я верю гораздо больше.
Через минуту приходит следующее сообщение:
«Три миллиона рублей наличкой. Сегодня в восемь вечера, главная пристань Спасского затона».
Господи, это где вообще?!
И еще одно сообщение:
«Никакой полиции, камер, микрофонов. В противном случае — видео также будет опубликовано».
— Пиздец какой-то, — закатывая глаза, вздыхает Влад и опрокидывает в себя стакан апельсинового сока — спортсмены не курят! — а я смотрю на него и вдруг отчетливо чувствую, что ему уже почти все равно, будет опубликовано видео или нет…
Теперь он слишком занят мыслями о своем отцовстве и о том, что делать с Полиной. И я могу его понять: мы оба ужасно вымотались за последнюю неделю, — но мне все же не хочется, чтобы наш с ним секс стал достоянием общественности.
Поэтому я киваю и спрашиваю:
— Что теперь будем делать?
Влад пожимает плечами:
— Перешлем эти сообщения полиции, адвокату и детективу, наверное. Они наверняка быстрее что-нибудь придумают.
Как ни странно, первым делом реагирует полиция, а именно — майор Терентьев, который тут же предлагает сымитировать согласие на сделку и перехватить преступника во время разыгранной передачи денег.
— Какой-то грубый и бессмысленный ход. Он же ясно написал, что у него в стране только посредники, — замечает Влад вполне логично. — Если мы перехватим посредника, преступник только сильнее разозлится.
— И при этом совсем не факт, что посредник вообще знает местонахождение этого чувака с видео, — добавляю я, соглашаясь с братом.
— У вас есть другие предложения? — раздраженно спрашивает у нас старший следователь полицейского управления.
— Нет, мы ведь потерпевшие, а не следователи, — хмыкает Влад.
— Значит, будем делать так, как я сказал.
— Я против, — качаю я головой. — Не хочется усугублять и без того чертовски непростую ситуацию.
— Мы не пойдем на сделку, — кивает Влад.
— Ну что же, мы вполне можем справиться и без вас, — майор пожимает плечами.
После этого бесполезного диалога, прямо в коридоре, не выходя из управления, мы устраиваем видеоконференцию с Анной Александровной и Михаилом Борисовичем.
— Надо идти, — говорит нам адвокат.
— И надо провернуть сделку, — добавляет наш частный детектив.
— В смысле?! — не понимаю я. — Как?! Зачем?!
— План такой, — принимается объяснять Михаил Борисович, а мы с Владом внимательно слушаем. — Полиция дает вам три миллиона и вы отдаете их посреднику. Посредник несет деньги в банк, потому что наличку в любом случае нужно будет перевести в электронный формат: никто не позволит перевозить через российскую границу три миллиона рублей. На нескольких купюрах мы поставим датчики, которые позволят мне вычислить, на какой именно счет будут внесены деньги.
— А в банке этого не узнают? — удивляется Влад.
— Нет.
— И преступник не узнает?
— Нет.
— Восхитительно, мне нравится, — хмыкает брат и добавляет шутливо: — До чего дошел прогресс…
— Счет наверняка будет зарегистрирован на чужое имя, но мы все равно значительно приблизимся к преступнику, — говорит Михаил Борисович. — Кроме того, со мной работает первоклассный хакер, так что… обязательно соглашайтесь на сделку. Только перехватывать посредника не нужно.
— Вот только как нам убедить в этом майора?! — спрашиваю я в отчаянии.
— Самим — никак, так что свяжите его со мной, — говорит Анна Александровна. — Я поговорю с ним и он согласится пойти на наши условия.
— Ладно, — я киваю.
— Спасибо, — добавляет Влад.
— Пока не за что, — улыбается с экрана Анна Александровна.
— На счет девочки, которая занималась в вашей студии, пока ничего не известно? — спрашиваю я, а Михаил Борисович качает в ответ головой:
— Нет.
— А на счет… моей биологической матери? — я опускаю глаза.
— Этим я пока не занимался, — честно говорит наш частный детектив. — Работы много, приходится расставлять приоритеты.
— Понимаю, — я киваю.
— Кстати, — добавляет Михаил Борисович. — Я все же пошлю вам с курьером хорошую прослушку. Это маленькие беспроводные микрофоны-наушники. Не думаю, что их обнаружат. Если только посредник не приплывет со сверхчувствительным радаром…
Вторую половину дня мы тратим на репетиции и восхищение танцевальными успехами Нади (она полностью выучила свои партии), а вечером возвращаемся у полицейское управление, чтобы подготовиться к совершению сделки. Майор Терентьев смотрит на нас с легким презрением — ну конечно, мы же не доверяем полиции, пользуемся дополнительно услугами частного детектива, да и адвокат у нас такая, что палец в рот не клади! — но все же соглашается на наши условия.
— Если он будет с оружием — мы его арестуем, — предупреждает майор.
— Конечно, — хором киваем мы с Владом, вот только я уверена, что посредник будет безоружным.
Именно так и происходит.
Посредник — судя по фигуре и движениям (мы же с Владом хореографы, мы безошибочно считываем подобные вещи), совсем молодой парень, — приплывает на пристань ровно в восемь, полностью в черном, с закрытым тканевой балаклавой лицом (видны только беспокойно бегающие из стороны в сторону маленькие серые глаза и тонкие сухие губы), в арендованном на соседней пристани катере и с большой спортивной сумкой для передачи денег. Поначалу мне кажется, что у него за поясом спрятан пистолет, но я оказываюсь не права: это всего лишь огромный смартфон в джинсовом кармане. Видимо, туда ему приходят распоряжения от нашего шантажиста.
Интересно, как этого пацана завербовали на это опасное дело?
Что-то мне подсказывает, что он совершенно не профессионал: уж больно суетится, больно неловко перекладывает пачки купюр из нашей сумки в свою… Я почти уверена: если его арестуют — окажется, что это студент московского вуза, может быть, будущий второкурсник или около того, который просто решил подзаработать в конце лета и чисто случайно ввязался в криминал, а отказаться уже никак из-за шантажа и угроз…
Возможно, он такая же жертва, как и мы с братом.
Может, поговорить с ним?
Вдруг удастся узнать что-нибудь полезное?
— Привет, — я неуверенно здороваюсь. Парень резко вздрагивает, услышав мой голос, но продолжает перекладывать деньги, не теряя ни секунды времени. Половина купюр уже у него в сумке. — Не торопись, — предлагаю я. — Рядом нет полиции, все нормально, тебя никто не тронет.
На самом деле, полиция очень даже рядом — за ближайшими деревьями, — и мониторит ситуацию через прицелы табельного оружия, но ему об этом знать не обязательно. На пристани только пацан и мы с Владом. И наши три миллиона, которые сейчас переходят из рук в руки — вместе с микроскопическими датчиками слежения.
— Мы на тебя не сердимся, — продолжаю я, пока Влад смотрит на меня с удивлением. Видимо, он не понимает, зачем я решила поговорить с этим придурком. Ну что же, я и сама пока толком не знаю, но все равно неуверенно продолжаю: — Ты наверняка знаешь, кто мы и зачем передаем эти деньги твоему работодателю.