Страница 36 из 61
— Понимаю, — киваю я.
— Я не смогу простить тебя. Ты разрушила мою жизнь.
— Неправда, — я качаю головой и чувствую, как по щекам все-таки катятся горячие слезы. — Ты заслуживаешь кого-то настолько же чудесного, верного и мудрого, как ты сам, и ты обязательно найдешь такого человека!
— Я люблю тебя, — он делает ударение на последнем слове. Со стороны может показаться, что он немного драматизирует и преувеличивает, но я точно знаю, что он говорит чистую правду: он любит меня так сильно, как я того не заслуживаю. — И это не изменится.
Мне хочется закричать: изменится! — но сейчас это совершенно бессмысленно. Ему нужно пережить это, нужно отгоревать. Потом все обязательно изменится в лучшую сторону. Я в это верю.
И все равно продолжаю плакать, размазывая по щекам слезы.
— Это правда, что ты начал… пить? — спрашиваю я через несколько минут тишины, воцарившейся между нами. — Мне мама сказала.
— Что? — Саша хмурится и отмахивается: — Бред какой. Несколько бокалов хорошего красного вина в день — это несерьезно. Это же не коньяк какой-нибудь и тем более не водка. Мне просто нужно немного расслабиться. Простите мне эту слабость, — он неловко смеется над собственной игрой слов, а я поджимаю губы: до этого момента Саша вообще пил алкоголь только по праздникам и в компании. Теперь пьет в одиночестве. Может, это и не в полной мере запой, как выразилась мама, но все равно мало хорошего.
— Прекращай, — прошу я с тихой надеждой, что у меня осталось на него хоть какое-то влияние.
— А вот это уже не тебе решать, — огрызается мужчина. — Ты уже сделала все, что могла, спасибо. Дальше я буду распоряжаться своей жизнью сам.
— Ты ведь понимаешь, что я тебе не враг? — спрашиваю я осторожно. — И что ты по-прежнему очень дорог и важен мне? Что я… люблю тебя?
Саша морщится, как будто я только что очень грязно выругалась:
— Не надо говорить так.
— Почему?! Это же правда!
— Любимых людей не предают, — он качает головой.
— Но я… я…
— Уходи, — просит Саша. — Пожалуйста.
Я встаю из-за стола, обхожу столешницу и пытаюсь положить ладонь мужчине на плечо:
— Саша…
— Уходи, — повторяет мужчина твердо и отстраняется.
— Ладно, — я киваю. — Но ты должен знать: для тебя всегда есть место в моем доме и в моем сердце. Если однажды сумеешь простить меня — возвращайся в мою жизнь. Ты мой лучший друг…
Лучший — сразу после Влада, конечно. Но об этом я ему не говорю, это лишнее.
Саша смотрит на меня исподлобья и кивает.
Может быть, еще не все потеряно? Может быть, есть еще шанс восстановить дружеские отношения? Я бы очень этого хотела. Потому что Полину мы, судя по всему, потеряли, не хочется потерять еще и Сашу.
Я выхожу в коридор, оставляя Сашу в кухне над кружкой остывшего какао. Теперь мне все-таки нужно поговорить с матерью.
Вот только где она? Где папа? И где Влад?
Я подкрадываюсь к родительской спальне, откуда доносятся голоса, и прикладываю ухо к двери, слушая диалог.