Город Могил

Глава 17. Тачки, наркотики, девушки и Димитрий

Жизнь в Японии началась неплохо. Токио — один из крупнейших мегаполисов планеты — поражал технологиями, ритмом и эстетикой, особенно если ты живёшь в центре: небоскрёбы из стекла и стали, сверкающие улицы, летающие авто, идеальная инфраструктура. Потрясающий город если верить рекламе.

Токио давно стал глобальным узлом, магистралью, соединяющей Восток и Запад. Миллионы людей мечтали попасть сюда в поисках лучшей жизни. Основу населения, конечно, составляли японцы, корейцы и китайцы, так как часть территории этих стран уже принадлежала Японии. Но и европейцы, и американцы, и африканцы чувствовали себя здесь вполне привычно. Улицы и пригороды были полны туристов, мигрантов, беженцев. Космополитичный улей.

По прилёту Иван установил себе небольшую модификацию: встроенный ИИ-переводчик, мгновенно распознающий любые языки и помогающий с коммуникацией. Это было удобно, но от одиночества не спасало.

Никто за ним не охотился. Жизнь была богатой и тихой, но он был потерян. Пустота и печаль преследовали его. С чего начать? Куда двигаться? Где искать улики, следы Газмера? Как вообще хоть к чему-то подобраться?

А за всем этим ещё вина и боль. В голове до сих пор крутилась Линда: её голос, её крик, разочарование в глазах Роберта. Лена всплывала в кошмарах. Иван не мог забыть и не мог простить не Виктора, а самого себя.

Найти друзей в Токио не вышло. Даже в родной России Иван был одиночкой, а здесь, с его моральным состоянием, начать диалог и стать хорошим другом казалось невозможным, хотя раньше, сто лет назад или же пару месяцев назад, он был душой компании. Пара случайных собутыльников в баре и вечно хмурый бармен — вот и все, кого он мог назвать "товарищами".

Из-за всего свалившегося на него, он начал пить. Сначала просто чтобы снять напряжение, потом чтобы забыть, затем потому, что уже не хотелось вспоминать. А дальше пошло по наклонной.

Весь план, вся борьба — всё отошло в сторону. На несколько месяцев Иван позволил себе отпустить всё. Он пил, употреблял наркотики, терялся в клубах среди огней, с горячими девушками и не менее горячими андроидами, но с холодными глазами. Полная свобода. Полное разрушение самого себя.

Никогда прежде Иван не терял контроль. Даже в самые тяжёлые моменты он держал себя в руках. Он редко позволял себе эмоции. Редко ходил на вечеринки, не любил шумные компании, а раньше и вовсе не пил, не говоря о наркотиках.

А теперь всё изменилось. Изменилось дважды.

В одну из тех однообразных ночей Иван занимался любовью на заднем сиденье арендованной машины с очередной девушкой из клуба. Горячая, навеселе, с бархатным голосом и безупречной фигурой.

— Ой, сладкий, — мурлыкала она, прижимаясь к его груди и гладя, — у тебя тааакая крутая тачка...

Иван лишь рассеянно улыбался, кивал и держал её за руку, не в силах конструктивно мыслить.

— Зая, я хочу тебя, — прошептала она на ухо, слегка облизав его, и, наклоняясь вниз, расстегнула ремень.

— Приехали, — устало выдохнул Иван.

Девушка игриво посмотрела на него, прикусила губу и, слегка хихикнув, сказала:

— Ладно. В другой раз.

Собрав свои вещи, она вышла из машины. Иван вышел за ней, проводил до крыльца, поцеловал на прощание и решил пройтись вдоль улицы. Свежего воздуха хотелось. Казалось, он немного остудит голову.

Но не тут-то было. Запах бензина и дыма резал ноздри, отдаваясь в висках. Голова гудела.

Иван прошёл метров сто, потом сел на крыльцо одного из домов, по виду — заброшенный. Тошнота накатывала.

Он закряхтел, пытаясь сдержаться, но не вышло. Подавшись вперёд, Иван выдал мощный поток рвоты.

Сплюнув, достал пиво, ополоснул рот, вытерся руковом.

В этот момент за его спиной со скрипом распахнулась тяжёлая железная дверь.

— Ты мать твою что устроил тут?! — лениво, но зло прокричал кто-то.

Иван резко развернулся. В глазах плыло, но силуэт уже начинал вырисовываться.
Худой, бледный парень с короткой стрижкой под 3 мм, в грязной майке и рваных штанах.

Он неуверенно встал, подходя ближе, чтобы извиниться и рассмотреть лицо.

Впалые щёки, мелкие шрамы, загнутые брови, узкие губы, прямой нос... Голубые глаза.

Он не мог ошибиться.

— Ты... — вырвалось у Ивана, указав слегка дрожащий рукой на мужчину.
Голос дрогнул, глаза расширились. Страх, гнев, и вдруг — странная, острая надежда.

— Ты чё, обдолбанный? — резко бросил тот. — Проваливай! — и захлопнул дверь прямо перед ним.

Иван замер, сглотнул, сердце заколотилось. Он бросился к двери, начал колотить кулаком.

— Ну что ты, мудак?!

Дверь снова открылась. Тот же парень, всё так же хмурый сказал:

— Тебе доза нужна?

Но не дожидался ответа, он схватил Ивана за шкирку и толкнул внутрь.

Иван оказался в маленьком, тёмном доме. Вокруг царил полный бардак: грязь, пыль, мусор, пустые бутылки, окурки, валявшиеся на полу. В центре — старый, рваный диван. Напротив, на облезлой тумбе, стоял крошечный телевизор. Весь этот уют дополнялся стойким запахом алкашки и табака.

— Димон! — крикнул Иван, резко развернувшись и схватив мужчину за плечи.

— Отъебись, — пробурчал тот и оттолкнул его.

Он не спеша достал из мятой пачки сигарету, закурил и бухнулся на диван.

— Мне похуй, кто ты. Если тебе негде спать, то оставайся, только молча. — Мужик щёлкнул пультом, и телевизор заговорил. — А если доза нужна — говори сейчас.

— Это я, Ванёк, — сказал Иван, поднимаясь с пола и отряхиваясь.

— Уже говорил: мне похуй, — спокойно отозвался тот, не отрывая взгляда от экрана.

— Как ты мог забыть меня? Может, мы и не были лучшими друзьями, но…

— Заткнись! — рявкнул парень, не оборачиваясь. — Не мешай мне смотреть драму. Все, кого я знал, сдохли лет сто назад.

— Чёрт… — прошептал Иван. Всё стало ясно. Это и в самом деле он.

— Слушай… — начал Иван, делая шаг ближе. — Вот бы сейчас гидры поюзать…

“Ох блядь, какой стыд… Ничего получше не мог придумать? Надо было про прошлое, про RNT хоть… Да что угодно, но не это!” — мысленно выругался он, криво усмехнувшись.

— Ща… — пробормотал Димон, небрежно вставая с дивана. Но тут же замер. — Постой… — он нахмурился, словно пытаясь вспомнить. — RNT?

Иван широко улыбнулся. Глаза блеснули.

— Р****** Н**** Т******, — быстро расшифровал он, будто пароль.

Димон посмотрел на него долгим, стеклянным взглядом. Затем шагнул ближе. Присмотрелся. Черты лица, одежда, глаза… Его глаза.

— Ванёк? — выдохнул он наконец. — Как… — Димон протянул руку, будто хотел потрогать, убедиться. — Агх! — вдруг схватился за голову, скривившись от резкой боли. — Чёртов чип… — процедил сквозь зубы.