Город Могил

Глава 10. Брошенный

На улице стремительно темнело, но жара не спадала. Ваня и Робби плескались в бассейне, освещённом мягким светом садовых фонарей. Мальчик с яркими нарукавниками барахтался в воде, хаотично размахивая руками. Иван поддерживал его, время от времени поправляя движения и объясняя, как правильно держаться на воде.

Он невольно улыбался.
”Впрочем, для меня это даже отдых”, — подумал он.

Робби мог бы плавать до полуночи, но Иван решил, что пора завершать. Мальчик не стал капризничать, сам ловко вылез из воды. Иван вытер его полотенцем, и они вернулись в дом. Там Ваня разогрел ужин, оставленный Линдой, и подал на стол. Поужинав, они устроились у телевизора: шел блок вечерних мультиков. К полуночи Роберт заснул прямо на диване, и Иван, аккуратно подняв его на руки, отнёс в спальню.

Так проходили их дни. Мальчик всё больше тянулся к Ивану. Линда, хоть и уставала от работы, с удивительной лёгкостью заботилась о доме и двух «мужчинах». Иногда она пробовала сблизиться, робко, по-женски: легкий наклон головы, касание руки, поцелуй в щёку. Но Иван сохранял дистанцию. Он позволял немного, но не больше. Линда чувствовала: любви от него не дождёшься, но тепло, уважение и некая, глубокая забота были слишком явными, чтобы остаться незамеченными.

9 июня, вечер

— Линда, можем отойти? — тихо сказал Иван ей на ухо.

— Конечно, — кивнула она, поднимаясь.

— Робби, поиграй пока сам, хорошо? — попросила она сына.

Тот кивнул, не отрываясь от игры.

Они поднялись на второй этаж и вошли в комнату Ивана. Он сел на край кровати, опустив голову.

— Линда, прости. Мне нужно уйти.

Девушка напряглась.
— Ты точно решил? Всё же... вроде наладилось.

— Да, — коротко ответил он. Помолчал, потом продолжил:
— Я... не могу здесь оставаться.

— Почему? Если что-то не так, я... я постараюсь изменить это. Просто не уходи. Робби к тебе привязался. Я... Я больше не хочу быть одна. Мне не нужно от тебя ничего, кроме того, чтобы ты был рядом. Ты хороший человек, ты нужен хотя бы ему. Пусть он берёт пример с тебя, а не с отца, который всё разрушил.

Она говорила быстро, срываясь и запинаясь. Слёзы уже подступали, но она сдерживалась.

— Мне нравится быть здесь. Честно. Мне нравится Роберт.

— Но? — еле слышно спросила она.

— Я боюсь. Не за себя, а за вас, — Иван выдохнул.

Он встал, подошёл ближе, положил руки ей на плечи.

— Линда, я в розыске. Я не хочу, чтобы однажды сюда вломились, стреляли, орали. Что будет с Робертом, если он увидит, как его друга убивают, а потом забирают мать как свидетеля?

Она молчала. Лицо побледнело, губы дрожали, глаза заполнила горечь.

— Я оставил деньги. В шкафу. Если смогу, то обязательно вернусь.

Он схватил сумку, вышел из комнаты и направился к выходу.

Линда посмотрела ему вслед и тихо заплакала, не сказав ни слова.

У входной двери Иван наткнулся на Робби. Мальчик, всё ещё в пижаме, уставился на него с удивлением.

— Дядя Ваня, вы уходите?

— Я ненадолго. По работе. Командировка на пару дней, — тихо ответил Иван, еле выдавив улыбку.

Он мягко потрепал мальчика по голове и поспешил прочь, не позволяя себе обернуться. Внутри всё перевернулось, но выбора не было.

Москва встретила его серым небом, уличным шумом и уже привычной для центра стерильной суетой. Иван держался незаметно. Он снял место в дешёвом хостеле, спрятанном в задворках промышленного квартала, между заброшенными складами и полуразвалившимися домами. Ужин был скромным: пельмени и компот в столовой на углу. Вечер он провёл неспешно, почти рутинно.

Но с заходом солнца его внимание обострилось. Ночь опустилась на улицы, окутывая город. Иван спешил вернуться в хостел, с каждым поворотом чувствуя, как тень за его спиной становится всё ближе. Он шёл сквозь переулки, где не горели фонари, где мусорные баки давно не вывозились, а окна были заколочены с десяток лет назад.

Машина появилась у старого перекрёстка. Гладкий, черный кузов. Стёкла, наглухо тонированные. Иван сразу почувствовал: это не просто автомобиль, и он здесь не случайно.

Он свернул, ускорил шаг. Машина сделала то же. Через квартал она исчезла. Через два — появилась снова. Вела себя осторожно, сохраняла расстояние.

— Ну и херли ты за мной увязалась, — пробормотал Иван, не глядя на нее.

Ладони стали влажными, и пальцы сжались в кулаки. Он попытался дышать ровнее, но ноги уже двигались как-то чуждо, деревянно, порывисто. Ни прохожих, ни других машин. Только он, пустой кусок города и тихий гул двигателя позади.

Когда до хостела оставалось чуть больше двухсот метров, машина поравнялась с ним. Двигатель сбавил обороты, колёса мягко скользили по асфальту. Всё кричало ему: “Беги!”, но Иван держал лицо спокойным, взгляд опущенным. Он услышал, как что-то щёлкнуло. Окно водителя стало медленно опускаться.

“Они точно не поговорить хотят”.

Иван вытащил пистолет из штанов в одно движение — быстро, без лишних колебаний. Как только показалась часть головы и блеснуло дуло оружия, Иван выстрелил первым. Пять пуль ушли в бок машины, прицельно и без пауз. Глухой треск, удар металла, визг резины — машина дёрнулась, остановилась. Ответного огня не последовало.

Иван не стал ждать. Он перескочил через ржавый забор, оцарапав запястье, и скрылся на территории какой-то заброшки.

Прошагав несколько метров, Иван услышал, как во двор въезжает автомобиль. Свет фар скользнул по земле. В следующее мгновение за спиной послышались шаги: быстрые, настойчивые, тяжёлые.