Горничная немого дома

Он нанимает не служанок. Он нанимает.. актеров и шутов, просто развлечься. Для него это как спектакль, игра, способ любопытно провести досуг. А служанки здесь как подопытные кролики, обезьянки. Нона вздрогнула и медленно сглотнула. Мысли в ее голове не путались, напротив, они были ясными и конкретными, но вывод, который продолжала делать девушка, начинал ее пугать. Здесь будет плохо, очень плохо. Их будут стравливать, над ними будут издеваться. Они, невольно, организуют шоу, и за это им платят.

Сальровел напряглась всем телом. Здесь стоило быть готовой ко всему. Девушка отошла от окна и тихо скользнула к себе в комнату, пока другие продолжали спорить. Пасмурный закат без своего солнца практически завершился, и скоро многие жители дома начнут готовиться ко сну. Завтра будет еще один тяжелый день, не известно, что еще придумает хозяин, чтобы с интересом провести время.

Квартира никак не могла найти своего покупателя. Ноне совершенно не везло, хотя с каждым днем деньги становились все нужнее, делались, без преувеличения, жизненной необходимостью. Вполне возможно, принимать необычные просьбы шефа будет самым выгодным занятием в ближайшее время.

Ночной ливень не становился сильнее, но и прекращаться не собирался. Вполне возможно, горничным на следующий день придется много работать в саду, или на веранде, если ее затопит.

Холгард лежал у себя в кровати, раздраженно разглядывая потолок, при этом совсем не обращал внимания на дождь. Он совершенно не хотел спать, но отдохнуть стоило, и, мужчина всеми силами стремился себя убаюкать. Однако, с каждой секундой все сильнее убеждался в том, что сделать это не так уж и просто.

От абстрактных мыслей хозяина отвлек телефонный звонок: Рик скривился, взял телефон, но тут же глубоко вдохнул и выдохнул через рот. Успокоил себя, после чего не торопясь снялтрубку:

- Добрый вечер.

- Привет, котенок, - на другой стороне послышался сладкий женский голосок, - ты далеко, а все не звонишь, не пишешь, а говорил, скучаешь..

- Скучаю, милая, и не стоит меня так называть. — Холгард вновь скривился, но тут же взял себя в руки.

- Бу-бу-бу.. не верю! Ты за два дня..

- Много работы, извини.

- Ну ладно, не извиняйся, я понимаю. — Голос в трубке с каждым словом становился все более слащавым, и не было понятно, специально ли девушка так разговаривает, или просто так получается. — Я так хочу тебя обнять, поцеловать, провести с тобой время.. Я пока не могу приехать, но мне будет очень приятно, если ты скажешь, что сможешь..

- Извини, к сожалению, нет, пока что. Очень много работы, дорогая, но, как только освобожусь, я тут же дам знать. И ты тоже, приезжай, если твое расписание станет свободнее.

- Эх.. тебе легче найти время, но, убедил, я попробую. Ладно, целую, любовь моя!

Пришли агенты, так что я перезвоню тебе чуть позже, до скорого!

- Удачи.. - мужчина прикрыл глаза и повесил трубку. Внезапно одной проблемой стало больше.

Холгард медленно перевернулся на другой бок и накрыл тело одеялом. Не то что бы у него было желание снова принимать гостей, но выбора, в общем-то, не оставалось. Теперь сон исчез вовсе, озлобленный, хозяин дома встал и подошел к окну, в которое били холодные, крупные капли.

Лунный свет практически не пробивался сквозь тучи, отчего мрак казался еще более тяжелым и гнетущим, будто бы за окном не лето, а глубокая осень, и листья на деревьях уже сгнили. Рядом с окном одной из городских больниц стоял хрупкий, ослабленный парень, и старательно вглядывался в этот мрак. «Боже, хоть бы она воспрянула ото сна, моя сестра проваливается во тьму, спасите ее» - парень нервно сглотнул и осторожно убрал со лба выступивший пот. Уже два дня она не звонила. Он понимал, что она сейчас, не разгибая спины работает на его выздоровление. Но есть ли в этом смысл? Для нее - да, для него - нет. Ему было бы легче если бы она просто оставила это, и проводила своего больного брата с улыбкой. Парень хотел для своей сестры счастья, а она хотела для него здоровья. И одно не могло существовать без другого.

Девушка сосредоточенно изучала объявления «куплю квартиру», но ни одно не соответствовало реалиям ее старого места жительства. Скорострелка часов перевалит за пол ночь, но дом до сих пор не спал, волею случая, ни у кого в нем еще не сомкнулись глаза.

Но земля уже давно спит, вращается, скрывая свою холодную часть от яркого, желтого солнца.

Рик медленно сел за рабочий стол в спальне, так и не сумев усыпить себя, медленно включил компьютер, ухмыльнулся. Пара кликов, и вот, на экране снова квадраты разных помещений, но на этот раз это не коридоры и не гостиные. На прямоугольниках изображений были небольшие, одинаковые комнатки одной и той же планировки, в которых теперь уже спали девушки, все, кроме одной.

Мужчина кликнул на трансляцию, чтобы приблизить ее, и остальные скрылись с рабочего стола. Мертвенное, отсутствующее выражение лица горничной не выражало, ровным счетом, ничего. Она была одета, не известно, уже оделась, или еще не раздевалась. Минута, и служанка отошла от подоконника и начала ходить по комнате взад-вперед. Холгард внимательно следил взглядом за отстраненной фигурой, которая уверенно переставляла ноги и, почти не напрягаясь, то и дело разводила руки в стороны. Ее губы слегка шевелились, казалось, она говорит сама с собой, но недостаточно громко, чтобы услышать. Девушка то ли разминалась, то ли делала странные телодвижения неосознанно, чтобы выплеснуть лишнюю энергию. На секунду она застыла, и неосторожно глянула туда, где, в углу, притаилась крошечная камера. Мужчина напрягся, но тут же ухмыльнулся, мысленно обвиняя себя в излишней паранойе. Эту камеру невозможно заметить так просто, а чужой взгляд всего лишь блуждал по комнате, изучал углы и изгибы.

Прикрыв глаза, Рик медленно взялся за лоб. Он несколько лет не пользовался этими камерами, и даже не знал, все ли они исправны, считая чем-то мерзким наблюдать за чужой личной жизнью, но сейчас, почему-то, захотел.

Настолько личной жизнью. Жизнь в коридорах личной не считалась.

Мужчина сам не заметил, как дождь прекратился, а за окном начало светлеть. Раз за разом, в комнатах персонала раздавался звон будильников, кто-то из дам недовольно ругался себе под нос, кто-то молчал, кто-то бил себя по щекам, чтобы взбодриться, но хозяин не видел этого. Усталая женская фигура, которая не то что не легла, даже не присела, будто чувствуя, что за ней наблюдают, просто выключила звенящее устройство, покачала головой, и вышла из помещения.

«Жизнь— ерунда» - прошептала светловолосая девушка, стоя перед зеркалом в ванной. Сердце билось, словно вот-вот должно случиться что-то страшное, но ничего плохого не происходило. Ей было страшно, но страх этот не был обоснован.

Напротив, ощущался странно и неуместно. Еще один день непростой работы. Еще один день, основной задачей которого были — не вылететь с работы, выжить, не сойти с ума.

Как и ожидалось, Ран почти всех отослала на улицу, убирать сад после сильногодождя. Земля раскисла и девичьи туфельки тонули в грязи и воде. Нона молча наблюдала за коллегами через стекло, открывала большие, тяжелые окна, чтобы проветрить помещения свежим, прохладным воздухом.

Холгард молча строчил что-то на ноутбуке в кабинете, но, услышав недовольные вопли на улице, отвлекся и вышел из кабинета. Коридор третьего этажа, как обычно, пустовал, и почти весь обслуживающий персонал поместья сосредоточился на уборке сада после сильных дождей. Этим, несомненно, стоило, воспользоваться, и он уже знал, как. Мужчина медленно спускался на этаж ниже, вроде-бы, о чем-то мысленно рассуждая, а, вроде бы, не думая ни о чем. Его лицо, стало еще более непроницаемым, когда он наткнулся взглядом на «синюю» служанку, протирающую оконные рамы.