Марипоса

Это была моя последняя миссия, и я не чувствую ни капли сожаления. Я думал, что что-нибудь да ёкнет: когда в последний раз сложу снаряжение, когда попрощаюсь с командой – страх, злость, вина… но нет. Когда я думаю о следующей главе своей жизни, внутри только теплый луч света.

Самолет продолжает катиться к нашему гейту. Я выключаю авиарежим, и телефон тут же взрывается сообщениями. Братья и сестры, сын, Пенни… и моя прекрасная жена. Улыбка сама появляется на лице.

Вайолет О’Коннелл.

Мне нравится, как это звучит.

Я не видел её семь месяцев. Она уволилась из армии с почестями. Вернулась к учебе, получает степень по английскому языку. Каждый раз, когда я думаю о ней, у меня возникает ощущение дома.

Я жалею обо всём, что наговорил, когда пытался порвать с ней перед крушением вертолета. Жалею, что поверил лжи Карен. В тот момент я сильно чувствовал груз ответственности за свою команду и миссию… поэтому предпочел оттолкнуть наши запретные отношения и не беспокоиться о них.

Когда после того крушения выжили только мы трое, я понял, как мало требовала от меня эта женщина. Ей не нужны были ни брак, ни дети – ей был нужен я. Просто я. Меня было достаточно для неё.

Как только гаснет табло ремней, я спокойно поднимаюсь и жду, пока все выйдут. Схожу последним. Уже у выхода замечаю, что почти весь экипаж стоит перед кабиной пилотов.

— Добро пожаловать домой, солдат. — Стюардесса и пилот стоят рядом с теплыми улыбками.

— Спасибо за службу, — добавляет женщина-пилот с вежливым кивком.

Я отвечаю неловкой полуулыбкой, сжимаю губы и поправляю армейскую зеленую сумку на ноющем плече. Я никогда не знаю, как реагировать на подобные слова, но благодарен за жест.

Пока я спускаюсь по трапу на летное поле, в ладони начинает вибрировать телефон.

Слейтер.

Подношу к уху.

— Алло?

— Ну как перелет, старик?

Я усмехаюсь.

Придурок.

— Нормально. Мягко, без турбулентности.

— Отлично. Слушай, я звоню потому, что получил письмо. Тебя представляют к Серебряной медали «За доблесть» за прошлый год.

— Серьезно?

— Ага. Букеру тоже присуждена награда. Её получит его семья.

Горло сжимается.

Мой погибший брат. Не проходит и дня, чтобы я не нес в себе груз потери лучшего друга. Часть меня умерла той ночью. И если бы не Вайолет, я не уверен, что вообще был бы здесь сегодня.

Слейтер улавливает паузу и меняет тему.

— Я на этой неделе заеду к тебе. Сходим на стрельбище. И не вздумай сказать «нет», ублюдок.

Я смеюсь и качаю головой.

— Звучит как план.

Мы прощаемся.

От выхода я иду вниз, в зал прилета. До него минут пять – аэропорт маленький и тихий. Багаж я не сдавал, поэтому сразу направляюсь к зоне встречи пассажиров.

И тут я вижу её.

Женщину, которая заставила меня снова поверить в любовь. На ней то самое красное летнее платье, в котором она была в «Пьяной Ракушке». Оно облегает все её прекрасные изгибы… и округлившийся, девятимесячный живот.

Вайолет держит ярко-желтый плакат с надписью: «Добро пожаловать домой, солдат».

Она такая чудачка… но она моя чудачка.

Когда между нами остается шагов десять, Вайолет срывается с места. Я смеюсь, наблюдая, как она семенит ко мне. Бросаю сумку, подхватываю её прежде, чем она врезается в меня, и накрываю её губы своими. Мы целуемся, как всегда. Страстно – пока вокруг не остается никого, кроме нас. И плевать, кто на нас смотрит. Я ставлю её обратно на ноги и целую еще раз. В груди вырывается низкое рычание.

— Готов к Колорадо? — спрашивает она с бесконечной надеждой, в глазах блестят слезы.

Я улыбаюсь, поддерживая ладонью низ её живота.

— Никогда в жизни не был готов к чему-то больше.