Страница 57 из 63
А вот так, с наскоку, решать такой вопрос, конечно, немного рискованно. Но сейчас на всё это не было времени. С Фадеевым нужно было разбираться очень быстро. Но риски были, это верно. Если упрётся вдруг Фадеев, рассчитывая на своих покровителей, которые, несомненно, у него имеются, то впоследствии убрать его окажется значительно сложнее. Да, будет вестись поиск компромата, но и его покровители будут действовать так, чтобы этого компромата оказалось поменьше. Будут вести профилактические разговоры с людьми, которые могут сказать что‑то плохое про Фадеева, чтобы держали язык за зубами. Подкупать их при необходимости обещанием посодействовать в карьере… Кто же откажется от протекции серьезного человека всего лишь за молчание? Ну и в целом всякие интриги начнутся…
Так что Захаров сейчас делал ставку только на то, чтобы напугать и ошеломить Фадеева, заставить его самого решить, что ему будет гораздо лучше уйти самостоятельно. И в ходе именно этого разговора и выявится, насколько крепко он себя на своей позиции чувствует. Если есть у него кто-то серьезный за спиной, то это быстро станет понятно…
— Вызвал вас, товарищ Фадеев, потому что хочу вас выручить из грядущих неприятностей, — начал разговор Захаров.
— Каких неприятностей, товарищ Захаров? — с испуганным видом переспросил парторг.
— Да вот, больно уж много жалоб на вас идёт по поводу вашей партийной работы. К сожалению, и в ректорате университета вами очень недовольны. Не получается у вас, похоже, поставить как надо работу такой важной организации, как партком Московского государственного университета. А ведь вы наверняка понимаете, какой уровень ответственности в главном университете страны партийной работой заведовать…
— Но какие конкретно на меня имеются жалобы, товарищ Захаров? — принял оскорблённый вид Фадеев. — Я хотел бы с ними ознакомиться.
— Анатолий Николаевич, давайте начистоту, — улыбнулся хладнокровно Захаров. — У нас тут с вами не суд, а я не следователь, чтобы я вам давал ознакомиться с материалами вашего дела. Партийная работа — дело очень тонкое.
Если будете настаивать на том, чтобы с жалобами ознакомиться, а не выслушать моё предложение, то мы продолжим этот разговор уже через неделю на бюро Московского горкома. И вот там вы выслушаете всё: и все жалобы, и все претензии к вам. И оргвыводы тоже получите, в том числе и в личное дело. Но сами подумайте — оно вам надо?
— Извините, Виктор Павлович, — понял свою ошибку Фадеев и тут же поник. — Да, конечно, я готов выслушать ваше предложение.
— Я посмотрел места вашей предыдущей работы. Вы же раньше всё по заводам больше работали, правильно? Возможно, в этом и коренится причина того, что университетское сообщество вас не приняло. В университете же свои нюансы: люди учёные, у них своё представление о многих вещах, которое часто совсем не совпадает с тем, что на заводах принято.
Так что вот вам моё предложение. Предлагаю не доводить дело до скандала, до разбора вашего дела на бюро Московского горкома. К чему нам выносить сор из избы, правильно? Не говоря уже о том, как все ваши враги порадуются такому сценарию… И о том, какую работу вы сможете найти после того, как вас со скандалом из МГУ выставят на улицу…
Так что у меня к вам совершенно конкретное предложение. Вы пишете заявление по собственному, а я вас в течение недели перевожу на один из крупных заводов в Москве на ту же самую должность. Вакансий много. Не все, к сожалению, справляются с этой работой. А в вас я уверен, что вы справитесь, учитывая успешный опыт предыдущей работы именно на подобных предприятиях.
Помолчав растерянно секунд пятнадцать, поскольку явно был не готов к такому сценарию, когда приехал к нему, Фадеев спросил:
— А можно мне подумать какое‑то время?
Захаров на это не повёлся. Он уже по его виду понял, что одержал победу. Будь за Фадеевым какая‑то действительно серьёзная сила, которую тот мог бы ему противопоставить, он бы сейчас так потерянно на него не смотрел. Значит, покровители его достаточно мелкого пошиба — не такие, чтобы могли себе позволить с Захаровым связываться. И он это сам прекрасно понимает.
Поэтому дал ответ, который должен был окончательно добить остатки сопротивления Фадеева, если они у него ещё имеются:
— Почему же нет? Я готов дать вам подумать. Давайте вот до двенадцати часов подумайте, а потом я у своего помощника спрошу, есть ли уже от вас заявление об уходе по собственному желанию. Если нет, то тогда уже будем запускать дело на бюро. Сами понимаете, к нему же тоже подготовиться надо как следует…