Страница 54 из 63
— Ну, это хорошо. Правда, не удивляйся, если тебе вдруг фальшивую любовницу придумают, которая начнёт тебя грязью обливать, чтобы скомпрометировать.
— Ну что же, буду готов и к такой ситуации. Жену предупрежу. — сказал я. — У меня, Виктор Павлович, есть ещё резоны, чтобы не соглашаться на это предложение. Ведь Кулаков прекрасно понимает, что забирает меня у своего лютого врага, я так понял, что примерно так он к Межуеву относится, и Межуев, это подтверждает. Подскажите, какие у меня гарантии, что Кулаков меня хоть к каким-то серьёзным делам у себя допустит? Правильно, никаких. А вот с Межуевым работая, я уже, к своему удивлению, кое-чего добился. Вы же знаете, может быть, что последний доклад, что Межуев на Пленуме делал, подготовлен на основе моих докладов, что я пишу для него уже больше года?
— Нет, Паша, мы это с ним не обсуждали. Но я приятно впечатлён. Молодец! — поднял брови Захаров.
Но я видел, что, несмотря на похвалу, Захаров очень недоволен моим, как он считал, упрямством, и решил добавить ещё парочку доводов.
— Вы ещё, Виктор Павлович, учтите, что нельзя, с моей точки зрения, слишком долго отвечать за провальное сельское хозяйство, и вот так вот вверх расти. Однажды неизбежно аукнется Кулакову тот бардак, который в сельском хозяйстве творится. Это, в принципе, тоже одна из причин, почему я не хочу к нему идти. Если соглашусь на его предложение, то потом попаду вместе с ним под раздачу как один из его ближайших сподвижников. К чему мне репутация в будущем аналитика, который работал на того, кто всё завалил?
Это были уже совершенно привычные для Захарова соображения, а не взбрыки, как он считал, молодого упёртого парня. Их он начал уже серьёзно обдумывать, замолкнув на некоторое время, а потом сказал:
— Ну, не всегда все вот настолько плохо… К примеру, был бы ты постарше лет на пятнадцать — двадцать, то у тебя был бы реальный шанс, поработав несколько лет с Кулаковым, если он, как ты считаешь, действительно попадёт под раздачу, после этого его место занять. Не членом Политбюро, конечно, сразу, а стать кандидатом в члены Политбюро, ну и секретарём ЦК.
Но в твоём возрасте, конечно, я тебя понимаю. Ты слишком молод для любой серьёзной позиции в Кремле. Так что да, если Кулаков рухнет через несколько лет, как ты опасаешься, то он тебя за собой утянет.
Впрочем, всё будет зависеть от того, на каких позициях в тот момент мы с Межуевым будем. Легко падать тому, о ком заботиться и беспокоиться некому. А когда есть кому тебя подхватить и в обойму вернуть, то, на самом деле, ничего и страшного же. Так что, отмоем мы тебя от этой кулаковщины! Тут самое главное, конечно, угадываешь ли ты правильно, что Кулаков оступится скоро. Он же давно уже секретарь ЦК по сельскому хозяйству. И дела там, как ты правильно отметил, лучше не становятся. А в Политбюро же попал не так и давно…
Так что твои прогнозы вилами на воде писаны. Пока что у него всё очень хорошо идёт. В таких вопросах, Паша, вот так вот просто угадать невозможно.
Ты вот, наверное, считаешь, что раз Кулаков со своей сферой ответственности не справляется, да гадости постоянно людям делает, так он из‑за этого проблемы получит в будущем. Не факт, Паша, совсем не факт.
Ты бы знал, как много народу успешную карьеру делает, хотя их вообще подпускать нельзя ни к каким постам категорически! Тут же главное, чтобы тянул кто‑то вверх. А у Кулакова такая поддержка имеется…
— Вы Суслова имеете в виду? — спросил я. — Суслов, да, это хорошая поддержка, но лишь до поры до времени, пока этот ваш Кулаков не начнёт самого Суслова затмевать. Вряд ли Суслов мечтает о том, что Кулаков вместо него будет большое влияние оказывать на политику партии. Он его, скорее всего, наверх тянет, чтобы свою собственную позицию в Политбюро усилить. Согласны со мной?
— Ну, с этой точки зрения это верно, — сказал, вздохнув, Захаров. — Если учитель увидит, что ученик стал слишком самостоятельным, и утратил к нему прежнее уважение, то да, ему это, несомненно, не понравится.
Ладно, Паша, твоя жизнь, конечно, и тебе решать. Просто не забывай, что мы с тобой тесным образом связаны, сам понимаешь по каким вопросам. И терять бы мне тебя как своего помощника очень бы не хотелось при этом. Учти, что открыто тебя поддерживать в твоей борьбе с Кулаковым, если ты на такое дело пойдёшь, я, естественно, не смогу. Так, исподтишка кое‑что сделаю. В том же самом парткоме МГУ защитить тебя смогу, скорее всего… Да, наверное. Не буду я тянуть с этим. Вызову‑ка я сегодня Фадеева к себе и поставлю его перед выбором. Думаю, не захочет он на бюро оправдываться — напишет заявление об уходе по собственному желанию.
А вместо него поставлю надёжного человека, который при любой попытке Кулакова что‑нибудь против тебя затеять сначала ко мне пойдёт за консультацией. А я, если давить на него слишком сильно будут, Гришину пожалуюсь, что люди Кулакова в его московскую епархию лезут с грязными ногами и руками. Он таких вещей очень не любит. Хотя должен тебе сразу сказать, что с Кулаковым отношения у него ровные, а то и даже хорошие. Правда, думаю, это только пока Кулаков в его дела не лезет… На этом мы, конечно, можем сыграть.
Но, кроме парткома МГУ, к сожалению, какую‑то поддержку я тебе вряд ли ещё смогу оказать административную… — задумчиво сказал Захаров. — Ты же много где работаешь — по всем этим местам Кулаков давить тебя начнёт. Радио то же самое. Или газета «Труд»… Они хоть в Москве и находятся, но Гришин совсем ими не занимается. Если по ним Кулаков захочет тебя придавить, то я к Гришину по этому поводу точно не пойду. Не наше это городское дело.
— Понимаю, Виктор Павлович. Если с Фадеевым выручите, уже очень даже неплохо. Буду крайне признателен за это. Ну и, кроме того, есть у меня тоже свои определённые соображения, о которых пока говорить не буду. Так что не считайте, что меня так уж легко совсем Кулакову задавить будет.
— Ну‑ну, Паша, — неодобрительно посмотрел на меня Захаров. — Не самое сейчас хорошее время, чтобы в секреты играть.
Я просто развел руками, показывая, что пока что ничего рассказывать не буду. Вздохнув, Захаров сказал:
— Мы вообще, кстати, с Межуевым уговаривались, что завтра втроём с тобой встретимся, чтобы тебя убедить пойти к Кулакову работать. Но теперь не знаю, есть ли в этом вообще смысл, видя твой настрой… Упёрся ты, смотрю, рогом прямо.
— Да, если будет возможность, так, пожалуйста, Межуеву и скажите, что не надо меня уговаривать и дополнительно именно по этому поводу со мной встречаться. Я прикину всю ситуацию и обязательно вас проинформирую перед тем, как какие‑то шаги делать серьёзные.
Попрощались мы с Захаровым, и я обратно домой поехал.
Было бы сейчас хоть десять утра — поехал бы в спецхран. Ещё неизвестно, как там всё это получится с Кулаковым и с Межуевым… Мало ли как-то удастся все разрулить, не уезжая на Кубу. И тогда запас для очередного доклада не помешает…
В принципе, неплохо мы переговорили с Захаровым. Уже один тот факт, что он постарается убрать Фадеева с руководства парткома МГУ, дорогого стоил…
Я ж не забыл, как он меня утопить пытался в ноябре. Да и затаил против меня наверняка что‑то после выволочки у Захарова. У негодяев всегда виноват тот, в отношении кого они не смогли какую‑нибудь гадость сделать. Как так? Они же искренне старались!
Однозначно он зло на меня затаил, потому что декабрь прошёл, а меня так на партсобрание и не позвали. Хотя я, вроде бы, как кандидат в члены партии должен там присутствовать. Сам я не заметил, забегался — только задним числом об этом вспомнил. Вполне может быть, что Фадеев об этом какое‑то прямое указание дал. Вдруг решил на меня компромат собирать, не зовя меня на партком? А потом, если вдруг ситуация изменится, и Захаров больше не будет меня защищать (мало ли, уедет куда‑нибудь послом за рубеж, как часто бывает со вторыми секретарями Московского горкома), предъявит мне, что я участия в партийной деятельности никакого не принимаю, хотя как кандидат в члены партии должен проявлять двойную активность. Вон, пропускал партийные собрания!