Ложная девятка 10

Глава 24

Барселона — это Испания. Испания — это коррида. Коррида — это быки. Быки — это говядина, а говядина — это стейки.

Подают стейки здесь разные. Классические: рибай, ти-бон, филе-миньон. Альтернативные: мачете, стриплойн. Прочие отрубы. Их объединяет одно: в Барселоне очень вкусно готовят мясо. И запахи просто волшебные.

Вот и сейчас я чувствовал этот прекрасный запах. Он исходил от стейка в моей тарелке, я выбрал как раз-таки альтернативный мачете, и от шикарного ти-бона на тарелке моего собеседника, который с видимым удовольствием поглощал свой кусок. Буквально уничтожал, так, будто это дело всей его жизни. Собственно, именно так настоящий американец и должен обходиться с говядиной.

А мой собеседник как раз-таки настоящий. Большой, шумный, загорелый американец лет тридцати восьми с копной тёмных волос, одетый в расстёгнутую на две пуговицы рубашку. Обязательные джинсы. Массивные золотые часы на левой руке, которые своей кричащей роскошью говорили об одном: у меня есть деньги. И очень много денег. Нет-нет, вы не поняли. Очень. Много. Денег. Настолько много, что я могу носить этот кусок золота на руке и даже не задумываться о последствиях.

Кстати, это ещё одна примета времени. В будущем вот так вот золотыми котлами особо не светят, даже в таких вроде как благополучных местах, как Барселона. Нравы в будущем самые что ни на есть дикие. Выйдешь на улицу с таким вот состоянием на руке, а зайдёшь домой и без состояния, и без руки.

Американца звали Док МакГи. Харольд «Док» МакГи, если полностью. И был он не просто каким-то там американцем, а настоящей акулой, воротилой музыкального бизнеса. Менеджер Bon Jovi, Scorpions, Mötley Crüe и Skid Row. Человек, через руки которого проходили контракты на сотни миллионов долларов. И это не преувеличение. Он в буквальном смысле держал за горло половину мирового хард-рока и хэви-метала.

Ну и кроме того. Это мелочь, но мелочь, заслуживающая упоминания. Передо мной сидел человек, который меньше года назад получил условный срок за контрабанду двадцати тонн марихуаны из Колумбии.

Ну, право слово, ерунда же.

И нет, я не шучу. Именно двадцати тонн. И именно из Колумбии. Дело тянулось шесть лет, с 1982 года. И в апреле 1988-го, когда сборная Советского Союза уже вовсю готовилась защищать титул чемпиона Европы, а я заканчивал первый триумфальный сезон в «Барселоне», мистер МакГи наконец-то узнал свой приговор. Пять лет условно, пятнадцать тысяч долларов штрафа, форменное издевательство на фоне стоимости того, что он пытался провезти, и обязательство создать антинаркотический фонд. Для человека, которому грозило тридцать лет тюрьмы, это было, мягко говоря, семечки. Настоящий подарок судьбы. Ну или подарок хороших адвокатов. Этот симпатяшка-обаяшка заплатил целое состояние за то, чтобы не оказаться в этой самой тюрьме.

Фонд мистер МакГи создал. Называется Make a Difference Foundation. И сейчас Док активно отмывает свою репутацию с помощью антинаркотических программ и рок-музыки. Сочетание, конечно, шикарное. Как там говорилось: пчёлы против мёда. Лиса, охраняющая курятник. Ну или скорее пропагандирующая вегетарианство. Но харизма и кошелёк мистера МакГи позволяли делать это с таким размахом и такой убедительностью, что даже скептики уважительно кивали.

И вот этот самый МакГи сидел напротив меня в ресторане на Пасео де Грасиа и жевал ти-бон, запивая его шикарным красным вином. А я пил кофе, ковырял мачете и вспоминал, как докатился до такой жизни.

Всё началось с аудиокассеты. Самой простой дефицитной аудиокассеты Sony, на которую доброхоты записали тот самый концерт в Лужниках летом прошлого года, посвящённый нашей победе на чемпионате Европы. Само собой, весь официоз, как и целую кучу далёких от рок-музыки коллективов, записывать не стали.

По большому счёту первая сторона представляла собой запись «Крематория», той самой группы, на квартирнике которой мы с Катей побывали ещё в те времена, когда ни о какой свадьбе, сыне и доме в Барселоне даже мыслей не было. И с лидером которой, абсолютно шикарным Арменом Григоряном, мы были знакомы. А на второй стороне — главный монстр советского рока, как бы ни обижались на меня поклонники всех других групп, но это так: группа «Кино».

Помимо того что это советская рок-музыка, их объединяло кое-что ещё, а именно близость к Армении. Нет, конечно, Виктор Робертович Цой имеет отношение к Армении только в том смысле, что он советский гражданин, а Армения — часть нашего большого и дружного Союза. Речь про другого участника этого замечательного коллектива, Юрия Каспаряна, который как раз-таки армянин.

А так как в последнее время у меня очень многое в жизни было связано с Арменией и с моим фондом, через который к этому моменту прошло уже больше шестидесяти миллионов долларов, тут хочешь не хочешь, а проникнешься духом Арарата. Мысли свернули в сторону благотворительности.

А потом я наткнулся на одну афишу Оззи Осборна. Потом на вторую. Потом на третью. Потом большая рекламная статья в газете. Затем в ещё одной. Потом промо-ролик на одном барселонском канале. Потом на втором. Затем ребята из дубля заговорили о том, что купили билеты на концерт этого принца рок-музыки. Демонического принца рок-музыки.

Как-то всё одно к одному сложилось.

Концерт. Большой благотворительный концерт в помощь пострадавшим от землетрясения. Причём в Лужниках. В Ереване на республиканском стадионе, конечно, тоже можно, но масштаб не тот. Да и с точки зрения безопасности организовывать крупное событие в Армении сейчас проблематично. Понятное дело, что землетрясение было полгода назад, но человеческие мозги работают своеобразно: запросто могут потенциальные участники отказаться просто для того, чтобы не рисковать.

А Москва — это хорошо. Москва — это охваты. Москва — это телевидение. Да и опыт уже есть. В нашей столице в 87-м году выступал Билли Джоэл. И в интервью и он и его говорили, что это чуть ли не самое яркое впечатление в их музыкальной карьере, что Москва их очаровала и что советские зрители лучшие на свете.

Так что, собственно, почему нет? Посол доброй воли. Кому, как не мне, выступать связующим звеном в подобной истории?

Пазл сложился. И раз уж перед глазами афиши Оззи Осборна, я поинтересовался, кто его менеджер и промоутер. Буквально за один день с помощью знакомств в ЮНИСЕФ мне выдали целое досье на мистера МакГи. Про его историю, про антинаркотический фонд и про клиентов. И учитывая всё, что я про него узнал, мне стало понятно: идея может выгореть.

Договориться о встрече с МакГи оказалось достаточно просто. Снова помогли контакты в ЮНИСЕФ, на сей раз не в Европе, а в США. Как мне потом рассказали, разговор получился очень короткий.

Футболист Ярослав Сергеев хочет обсудить с мистером МакГи вопрос организации большого фестиваля. Футболист? Что-то я не помню такого. Где он играет? В «Джетс» или в «Джайентс»? Нет, это европейский футбол. Что вы мне голову морочите каким-то парнем, который играет в европейский футбол? Кто он вообще такой? Это человек, через благотворительный фонд которого за полгода прошло шестьдесят миллионов долларов.

Пауза.

А, ну так и надо говорить. Слушаю вас очень внимательно.

После чего МакГи перезвонил сам. Через двадцать минут.