Страница 9 из 121
В ответ мне хочется выдать что-нибудь умное и едкое, давно уже просится. Но, не выплеснутое вовремя, оно разъело мой мозг, и теперь в голове, как заезженная пластинка «Отвали!»
Он стоит позади меня, но так близко, что мне становится тесно и душно. Стас пахнет шампунем, и я задерживаю дыхание, чтобы избавиться от его запаха, а опустив глаза, вдруг вижу рядом с подолом моего платья волосатые голые ноги. Ой, мамочки, я не хочу это видеть! И когда ладони Стаса опускаются мне на плечи, я вся сжимаюсь… и очень-очень хочу домой.
– Не надо, – беззвучно шепчу одними губами. Но Стас меня слышит, или ему неприятна вибрация моего тела под ладонями, но руки он убирает. И усмехается:
– Да не дёргайся ты, я не собираюсь тебя насиловать. Мне только непонятно, зачем ты замуж вышла? Мама заставила? Или назло этому своему… быку в панамке? – Стас кивнул в сторону танцпола, откуда тут же послышалось рычание:
– Когда я пьян – я Джеки Чан!
– Во-во, Джеки Чану своему, – со злой усмешкой озвучил мой муж.
И я тоже разозлилась. И за «быка», и вообще за всё. И, наверное, за то, что он прав.
– А ты зачем женился? Тоже родители заставили? – я резко обернулась и с облегчением обнаружила, что Стас не совсем голый – его бёдра прикрывает широкое полотенце. И за это ему большое спасибо.
– Да похер мне на эти договорённости, Наташка! – он осторожно заправил мне за ухо прядь волос и, пожав плечами, спокойно произнёс: – Я просто влюбился.
– В кого? – бормочу, совершенно опешив.
В ответ Стас закатил глаза, но я и сама уже догадалась, что я дура. И смутилась отчего-то. Ну и чудны дела – в меня влюбился мой муж.
– И что?.. – я пытаюсь за гонором скрыть свою растерянность. – Ты так и будешь здесь голым стоять?
– А ты? Так и будешь стоять здесь в платье?
– Я?.. Да.
И это диалог молодоженов в первую брачную ночь. Но на интеллектуальную дуэль я сейчас не способна. К счастью, Стас решил меня больше не мучить и, окинув насмешливым взглядом, удалился в спальню. Муж… чтоб его!
А свадьба, между тем, продолжается. Без меня.
Генка, мои братья, Максим – они все веселятся, дурачатся… а я здесь. Господи, я ведь знаю этих ребят всю жизнь и люблю их всех. Но почему-то для их компании я всегда была и остаюсь малышкой – Женькиной младшей сестрёнкой. Да – они никогда не обижали меня, но и никогда не принимали всерьёз. Но почему?!
А Элка что, взрослая? Мы ведь с ней ровесницы, а они её приняли. А Айка с Мартой ещё моложе, но для мальчишек они свои, потому что они – жены, подруги… а я – всего лишь глупая младшая сестрёнка, отброшенная на обочину их увлекательной жизни. Как же я завидую им, таким счастливым и смелым! Конечно, я восхищаюсь их нерушимой дружбой, всегда радуюсь за них, но всё равно завидую.
Когда-то у нас так же было с Элкой. Мне казалось, что нашу дружбу никто и ничто не способно разрушить. Но я сделала это сама – из-за собственной глупости и трусости. Я вижу и чувствую, что Элка мне больше не доверяет и нянчится со мной только по доброте своей души. Ну, и ещё потому что она – жена моего брата, а я для неё теперь вроде как непутёвая родственница.
Я ещё долго наблюдаю за их весельем и очень хочу к ним… и плачу от обиды.
Я вижу, как постепенно разъезжаются гости, Макс и Кирилл со своими девчонками тоже отчаливают. Вижу, как Женька подхватывает Эллочку на руки и уносит в отель. Как невесту. И снова плачу.
Равнодушно смотрю, как какая-то швабра цепляется к Генке. Господи, сколько же их было – блондинок и брюнеток, худых и толстых… а я терпела, и всё ждала и ждала, когда он, наконец, прозреет и разглядит во мне женщину. И страшно ревновала. А сейчас я настолько обессилена, что даже не в состоянии радоваться, когда Генка всё же сбегает от прилипчивой девки.
Он сбегает в отель… значит, остаётся здесь? И всю ночь будет где-то совсем рядом? Только чем мне это поможет в мою первую брачную ночь?
– Наташа! – неожиданный и громкий шепот заставляет меня вздрогнуть и посмотреть вниз. – Ты что там делаешь? И почему ты до сих пор в платье?
Ну, конечно – это моя беспокойная мамочка!
«А ты почему в платье?» – хочется выдать в ответ, но я сдерживаюсь. Ей сейчас и так нелегко – мама держит «за поводок» совершенно пьяного папу, у которого разбежались глаза за чужими прелестями.
– О-о! Дочь! – папа тоже меня заметил и, в отличие от мамы, очень обрадовался: – Совет да любовь, Наташка!
– Сашка, дурак, замолчи, не позорь меня, – шипит на него мама, и уже мне: – Наташа, где твой муж?
«Объелся груш», – отвечаю я молча и покидаю балкон.
– Горько! Горько! – горланит мне вслед папа.
Ох, папочка, как же ты прав – это невыносимо горько.
Глава 8 Наташа
Век живи – век учись, ведь никогда не угадаешь, какие знания могут пригодиться на очередном жизненном вираже.
Оказывается, самочки пингвинов (те ещё затейницы) частенько занимаются проституцией. А настроенные на любовь самцы платят за доступ к пингвиньему телу камешками для строительства дома. Но иногда хитрые пингвинихи просто обманывают влюблённых и доверчивых самцов – они бессовестно флиртуют, заставляя своих ухажеров поверить, что у них будет секс, но как только получают заветный камешек, улепётывают сломя голову.
Об этом любопытном факте только что поведала говорящая голова в телевизоре. Это что – предостережение для человеческих самцов, вступающих в семейную жизнь? Однако не могу не восхититься изобретательностью и коварством милых птичек.
Уставившийся в экран телевизора Стас ни разу не похож на влюблённого. Укрывшись до пояса простыней и откинувшись на подушки, он с серьёзным лицом продолжает таращиться на пингвинов. Покрывало с кровати сброшено на пол, а рассыпанные по паркету лепестки роз похожи на кровавые брызги. Мазнув по мне равнодушным взглядом, Стас тут же вернул своё внимание на экран – похоже, он сильно заинтересовался.
Тоже мне, новобрачный – пингвин престарелый! Вот только мне его «камешки» и даром не нужны.
Закрываясь в ванной комнате, я злюсь. Сейчас это странное и совершенно иррациональное чувство. Наверное, я бы предпочла вернуться в пустую спальню, но молчаливое равнодушие Стаса меня задело. И это после его слов о любви. А может, речь была вовсе не обо мне?..
Теперь мне стало обидно. Наверное, со мной что-то не так, ведь когда Стас сказал, что влюбился, никакой радости я не почувствовала… а сейчас, когда думаю, что он говорил о ком-то другом, мне неприятно.
Господи, ну хоть кто-то должен меня любить!
Обратно в спальню я возвращаюсь спустя целую вечность. Вылила под душем весь мировой запас пресной воды, но легче не стало. Ко мне снова вернулся страх, и я уже не хочу быть предметом страсти моего мужа. Сердце испуганно мечется в груди, а в голове только одна идиотская мысль – Стас сейчас в трусах или…?
Или!
Простыня, обнажившая бедро Стаса, свидетельствует о том, что он без трусов. Но явно неопасен. Глаза закрыты, рот нараспашку… а счастливый молодожён дрыхнет без задних ног.
Так вот ты какая – первая брачная ночь!
И хотя это свинство по отношению к молодой супруге, но после сумасшедшего волнения у меня от облегчения аж слёзы на глаза навернулись. А потом стало смешно – почти как у пингвинов получилось.