Страница 75 из 121
Браво, Рыжая! Меня бы Андреич за такое не простил, а тут, гляди-ка – расцвел, как розовый куст, и даже вырос и постройнел за секунду. Ну силён мужик!
Элла тихонько вздохнула и прижала кулачки к груди (хорошей такой груди!), и я снова метнул свой взор к парочке примороженных супругов – аллилуйя! Склеились! Нет – никаких жарких поцелуев и аморальных ощупываний, просто теперь Наташкин красный нос воткнулся в грудь Стасяна, ручонки безвольно повисли, а Сомов, закатив глаза к небу, целомудренно обнимает жену за плечи. И готов спорить – он сейчас не дышит.
Справа послышался тихий всхлип, и я посмотрел на Эллочку.
– Эй, а ты-то чего ревёшь? – я привлёк её к себе. – Гормоны потекли?
– Ага, – она улыбнулась, смаргивая слёзы, и прошептала: – Я так рада, Ген, хоть бы у них всё получилось. А ты рад?
– Я?! Да я счастлив, как слон на водопое!
А ещё очень хочу сплюнуть трижды через плечо и постучать – я поискал глазами Сашку – по рыжей кудрявой башке.
– Надеюсь, теперь всё срастётся, – пробубнил Андреич, скосив глаза на Рыжую. И хрен поймёшь, кого он имеет в виду. – Ну… дай Бог счастья моим детям! И нам тоже.
– Золотые слова! – поддержал я его. – А я вот так думаю: уж лучше быть счастливым, чем несчастным!
– Да ты философ, Гена! – усмехнулась Рыжая.
– А то! Можешь цитировать, Александрия!
– Александрия! – восхищённо выдал Андреич. – Какое у Вас удивительное имя!
– Сама удивляюсь, – рявкнула Рыжая и раздула ноздри.
– Уважаемый, – как из-под земли возникла Инесса и, отвлекая Андреича от Сашки, постучала веером по его плечу. – Простите, забыла Ваше имя, но что поделать – возраст. Так вот, молодой человек, Вы не могли бы перенаправить свой интерес в другую сторону и убрать супругу от детей, пока она своим ликованием не раздавила им всю идиллию.
Бедолага Андреич аж поперхнулся собственным именем, напоминая его Инессе, и без промедления стартанул, куда велено.
– Ох уж эти старые пердуны! – Германовна сокрушённо покачала головой и нежно погладила Эллочкин животик. – Внуки уж на подходе, а всё туда же – к молодому телу.
– Да! – провозгласил Жорик, преданно глядя на Инессу.
– Молчи уж, оратор! Ты вообще хапнул самое лучшее! – она легонько хлопнула грека по лбу веером, а на его непонимающий взгляд кокетливо пояснила: – Это я сейчас о себе говорю. Так, ну ладно, мой искромётный мачо, ты развлеки пока девочек, а мне надо поворковать с Геночкой.
– Всегда к Вашим услугам, несравненная, – тут же включился я, понимая, что неизбежного не избежать.
– Льстец! – фыркнула Инесса, а я огрёб веером по уху и продолжил криво льстить:
– Очень милый розовый веер.
– Это цвет пыльной розы, невежда, – Инесса подмигнула девчонкам и, подхватив меня под руку, повела в сторону. – Сокол мой, ты сегодня не в духе… м-м? И глазик один потух почему-то, и ножка чудит немножко…
– Не выспался я, Инесса Германовна.
– Понятно, – она сощурила глаза, разглядывая меня сквозь чёрную вуаль. – Обиделся, да? И поздоровался со мной сухо, и комплименты у тебя сегодня корявые… Ну хватит, мальчик мой, прости уже старушку.
Я рассмеялся и, обняв Инессу за хрупкие плечи, попытался исправить свой косяк:
– Да не наговаривайте на себя, Вы ещё девчонкам фору дадите. Смотрите, – я кивнул на светлеющее за окном небо, – даже звёзды погасли, не смея соперничать с Вами.
– Так-то лучше, Геночка, – радостно просияла Инесса и кивнула на Наташку со Стасом. – Ох, как же моё сердце радуется, глядя на них.
– Моё тоже, – не покривил я душой.
Супруги Сомовы уже немного оттаяли и, не отстраняясь друг от друга, перешли к диалогу. Шли бы они в койку!
– А ты не ревнуешь? – поинтересовалась Инесса, а я опешил от такого предположения.
– Наташку, что ль? С чего бы?
– Ну как же, столько лет девка по тебе сохла и вдруг…
– Запуталась она, – пояснил я с досадой и, чтобы перевести тему, объявил: – А у меня, кстати, девушка есть. Очень красивая!
– Да что ты?! И давно ли?
– С позавчерашнего дня.
– А-а, ну тогда поздравляю. Красивая – это хорошо… и что, ты серьёзно настроен?
Подумав несколько секунд, я признался:
– Мы решили жить вместе.
– Даже та-ак? – удивилась Инесса. – Смелое решение… и очень скорое.
Бля, самому страшно!
Но я отважно кивнул.
– Так ты ведь в Париж собираешься… а как же твоя девушка?
– А что, для проверки чувств – самое оно. Да и до отъезда времени ещё вагон.
Только не развалился бы этот вагон на полпути…
Глава 59 Гена
Устилают асфальт листья грустные…
С тихим вздохом…
И в ноге вдруг болезненно хрустнуло –
Это плохо.
Осень дождь на стекло роняет…
Или слёзы.
И оттенок мой мир меняет –
Пыльной розы.
Настроение в тон погоде… вот и стихи в голове сплетаются такие же. Сам не пойму, что со мной не так – что-то цепляет, а схватить не могу. С Жекой вроде на позитиве разбежались, хотя самому отбывать куда легче, чем провожать. Хорошо, что вся орда провожающих умчалась на личном транспорте, и я возвращаюсь без пассажиров – разговаривать совершенно не хочется. Правда, надо бы Соньке позвонить – обещал же. Я с неприязнью покосился на мобильник, лежащий на соседнем сиденье, и отбросил эту мысль – не сейчас. На душе стало ещё пасмурнее…
Задраться в пассатижи! Вот оно! Моё смелое решение жить вместе с Сонечкой.
А сейчас я, как позорный трус, думаю, как же сильно я поспешил. Почему-то вчера всё казалось по-другому…
Окрылённый новостями после встречи с Дианой, я снял на сутки отличный номер в маленьком частном отеле на набережной, заказал на свой риск много вкусной еды (собственно, весь мой риск заключался лишь в том, что мне пришлось бы всё это съесть одному), купил фрукты, презервативы, конфеты, цветы и погнал к универу.
Пока в романтическом угаре торчал с огромным букетом перед входом в университет, знакомых встретил – человек сто. И добрая их часть, впав в недоверчивое и весёлое изумление, осталась пастись неподалёку. Но если кого и смутила такая демонстрация, то этот кто-то – не я.
Сонечку я заметил сразу и ещё пуще утвердился в своём решении – чумовая красотка! А уж не заметить меня было просто невозможно. Как же она мне улыбалась! И такое меня шибануло вдохновение!..
Да, грешен я, но склонен к покаянью…
Пусть будут музыка, шампанское и свечи…
И чувственно глубокое познанье,
Когда опустишь ноги мне на плечи.
Ну и понеслось! И носило нас на гребне моего вдохновения почти до самого утра – чуть весь номер не разгромили. А уже потом, полумёртвый и в полудрёме, нежно целуя натруженные губы Сонечки, я вдруг подумал, как нам было бы комфортно жить вместе. И вроде не пил, но почему-то подумал вслух. А Сонечка мне просто не дала возможности переспать с этой мыслью, да и сама долго думать не стала – согласилась сразу.