Страница 68 из 121
– Очень п-приятно, – улыбнулась Стефания, а Сонечка, кивнув, напомнила:
– Да, мы уже однажды встречались около «Трясогузки».
– Да?.. А… да – точно! – я, наконец, сообразил где и когда состоялась эта встреча.
А заодно припомнил и обстоятельства, предшествующие ей. Вот чёрт! Я тогда люто наехал на испуганную малышку – как полный псих! Хотя я и в тот момент здорово испугался, что мог не заметить опасности и не успеть. А ещё вспомнил, как она плакала...
Но, как видно, Стефания тоже не готова переживать этот эмоциональный флешбэк, поэтому она быстро пресекла блуждания по волнам моей памяти, не позволив мне потонуть в чувстве вины:
– Гена, я с-слышала, что ты собираешься в Париж?
– Да-а! И, надеюсь, что всё получится, – обрадовался я смене темы.
– А ты летишь отдыхать или работать? – выпалила она и почему-то смутилась. – Т-то есть нет, это неважно, я п-просто х-хотела спросить… вернее, п-попросить тебя…
Я не понял, с чего она так сильно разволновалась – заикается почти в каждом слове.
– Да проси, что хочешь! – поспешил озвучить я, готовый срочно исполнить любое безумство, лишь бы девочка не нервничала.
– П-правда? Спасибо, Гена, но я п-потом всё расскажу… ладно? Ты ведь всё равно не завтра улетишь, – Стефания вдруг перевела взгляд на Сонечку. – Вы только ничего п-плохого не п-подумайте, это профессиональная п-просьба.
– Я и не думала об этом думать, – фыркнула Сонечка.
Как-то уж чересчур пренебрежительно она ответила, а мне захотелось немедленно затолкать её в машину и реабилитироваться.
– Стефания, не вопрос – сделаю всё, что в моих силах. И что не в них – тоже сделаю.
А-а, заткните меня кто-нибудь!
А она так солнечно улыбнулась мне…
– Сп-пасибо… надеюсь, у тебя будет там с-свободное время.
– Ух, заинтриговала! Конечно, у меня будет время. Я ещё очень надеюсь прошвырнуться по Булонскому лесу тропами Красной Шапочки. Осенью там, наверное, красота.
– А ты у нас типа серый волк? – усмехнулась Сонечка и поёрзала в моих руках.
– Я – могучий дровосек, защитник Шапочек!
Стефания хихикнула.
– Не х-хочу тебя расстраивать, Гена, но лес, по к-которому шагала Красная Шапочка, находится в Германии. П-правда, я не п-помню, как он называется, но эта сказка основана на реальных событиях.
– Ну во-от, блеснул, называется, знаниями… Браво, маленькая Всезнайка!
– Обращайтесь, большой Незнайка. Но, кстати, в Булонском лесу…
– А в Булонском лесу, – бесцеремонно встряла Александрия, – ты сможешь разжиться разве что красными трусиками в качестве сувенира от жриц любви.
– Благодарю за полезную информацию, Александрия, буду иметь в виду, – я окинул взглядом всех присутствующих. – Ладно, погнали мы уже, а то Сонечка совсем окоченеет.
***
Едем молча. Я знаю, что должен что-то сказать, чтобы разрядить напряженку между нами, и что создал её именно я. Просто провалился в себя и не могу… не хочу ни о чём говорить. Нет, дело не в Сонечке – вот уж её мне совершенно не в чем упрекнуть. Я действительно был рад её встретить, я хотел её… и всё было замечательно!.. И ещё… я совсем не желаю, чтобы всё закончилось здесь и сейчас… но ничего не пытаюсь с этим сделать. Я просто тупо молчу, хотя мне уже тошно от моих паскудных мыслей. И Сонечка молчит, как будто слышит, о чём я думаю.
– Ты согрелась? – я протягиваю руку и нащупываю её тёплую ладошку.
– Да, – она улыбается, как ни в чём не бывало.
А я не понимаю, что ещё надо сказать. «Я тебе позвоню», – это просто классический отстой, да и всё то, что я привык говорить в подобных случаях, сейчас неуместно. Я и не помню, что говорил другим… оно как-то само собой получалось. А с Сонечкой не получается.
Торможу там, где она попросила, запоминаю подъезд.
– Спасибо, – говорит эта умная хитрая бестия и берётся за дверную ручку.
– Сонька! – я резко притягиваю её к себе и накрываю её рот жадным поцелуем.
Целую неистово, глубоко, грубо – будто наказываю. И она отвечает мне тем же. Сейчас это то единственное, что мы можем сказать друг другу.
Больше ни слова… Я проводил её до лифта, сам нажал кнопку с цифрой «девять» и... отпустил.
Теперь, сидя в машине у её подъезда, пишу сообщение:
«Сонька! Дело в том…»
Что я мудак!
«Сонечка, ты идеальная
женщина
… девушка…»
А я мудак!
И, как последний мудак, я снимаю с себя ответственность и отправляю безымянное и короткое:
«У нас есть шанс?»
Жду. Я неплохо знаю женщин, поэтому вариантов ответа не так уж много. Но я приму любой.
Я прождал почти час, прежде чем пиликнул ответ. Сонечка – ай да умница! – она оказалась куда более лаконичной, чем я:
«Посмотрим».
Я вовсе не заслуживаю той лазейки, что она оставила… и всё же рад, что это ещё не финал.
Прячу мобильник и с пробуксовкой срываюсь с места. Малыш сказал бы, что я не в себе. Так и есть.
***
Дома тепло и так вкусно пахнет свежей выпечкой. Как же я люблю, когда дома меня ждёт мама. Я сажусь на пол у неё в ногах и кладу голову ей на колени.
– Мам… я урод.
– Не-эт, ты у меня симпатяга, милый, – ласковые руки гладят меня по голове.
– Я… моральный урод.
– Только не ты! – мамина ладошка легонько шлёпает меня по затылку и тут же губы целуют и шепчут: – Не говори так больше. Ты просто ещё глупый заблудившийся мальчишка. Расскажешь, что случилось?
– Прости, мам, не сейчас. Самому бы разобраться.
– Обязательно разберёшься, мой хороший. Ты же у меня очень умный, добрый и порядочный мальчик, и всё сделаешь правильно… правда?
– Береги себя, мам. Ты должна жить очень-очень долго, чтобы напоминать мне об этом. Ты знала, что я маменькин сынок?
– Конечно, любимый… чей же ещё? Даже когда ты сам станешь папой, ты всё равно останешься моим сынком… моим самым любимым мальчиком.
– Думаешь, у меня будет когда-нибудь семья?
– Ну, говорю же, глупый. Не проворонь только своё счастье.
– А если… если я не дотягиваю?
– А голова тебе для чего? – мамины пальцы погладили старый шрам. – Примени её, наконец, по прямому назначению.
– И всего делов-то?..
Глава 54 София
Моё лицо пылает, губы ещё горят от яростного поцелуя… наверняка прощального… и пусть! Значит, будет так. Без обид, без сожаления… и без слов. Мы ведь взрослые люди – попользовали друг друга и по домам. Никаких обещаний, ни грамма неловкости – каждый получил своё.
Входя в лифт, я контролирую осанку и чуть задерживаю дыхание, чтобы не частило… чтобы не выдать себя с головой. Живот втянут, все мышцы напряжены, на губах улыбка – сейчас перед НИМ красивая и уверенная в себе женщина, о которой он будет жалеть. Непременно будет! Возможно, не сегодня, но он вспомнит и захочет повторить… только я никому не даю третьего шанса. Даже таким… да и что в нём такого?! Крокодил и есть.
Мы по-прежнему сохраняем молчание, хотя на язык так и просятся пошлые глупости: «Чао, фантик, было недурно!» Но я не могу сейчас озвучить подобную ерунду и испортить о себе впечатление. Хотя молчать, продолжая удерживать невозмутимость на лице, – уже невыносимо.