Неистовые. Меж трёх огней

Знал бы он, в каком мучительном грехе увязли мои мысли… однако меня ещё хватает на игру:

– Даже так… всё-всё, что захочу? А не боишься, что я запрыгну тебе на шею?

– Жду с нетерпением… у меня очень крепкая шея, Сонечка… да ты не туда смотришь, красивая, бери ниже…

– Ребят, а мы вам не мешаем? – раздаётся ехидный голос Наташи, призывая нас вспомнить, что мы здесь не одни.

– Нисколько, – пропела я приторным голосом и, увидев, что Геныч всё же вспомнил о приличиях, шепнула ему на ухо:

– Сейчас или никогда.

Эмоции… мои чёртовы эмоции, затмевающие разум… они плещут через край и делают меня капризной дурой. Я уже жалею о своём брошенном ультиматуме – пожалела в ту же секунду, как он сорвался с языка. Осознаю, насколько это глупо и опрометчиво в отношении парня, которого хочу сразить, и оскорбительно по отношению к имениннику. Как же не вовремя вылезла эта идиотка Наташа со своим комментарием, и мне бы следовало вовсе не слушать её… и вообще не замечать. Но дело сделано, а извиняться – это не про меня, поэтому я продолжаю взирать на Геныча с трепетом в душе и вызовом во взгляде.

Однако его нисколько не смутила такая постановка вопроса.

– Прошу прощения, друзья мои, – слегка оторвав зад от стула, Геныч прижал забинтованную лапищу к сердцу и отвесил поклон собравшимся. – Одну минуточку, у меня тут шибко острый вопрос назрел.

Наверное, под обстрелом любопытствующих взглядов я должна чувствовать себя неуютно, но не чувствую. Возможно, потому что мне безразлично мнение большинства присутствующих, а ещё так приятно подогревает самолюбие злой взгляд синеглазой куклы Наташи.

– Сонечка, прелесть моя, – Гена снова поцеловал мою ладонь, – а давай ты не станешь разбивать мне сердце, и мы вместе поищем компромисс между «сейчас или никогда». Компромисс, он ведь как оргазм… подошли к нему к двух сторон, да со всей душой – и обоим хорошо. Посему я предлагаю расширить временные рамки для слова «сейчас». Что скажешь, коварная?

Не скажу… но понимаю, что между взбалмошной девкой, то есть мной, и компанией друзей выбор будет не в мою пользу, и прямо сейчас, предлагая компромисс, этот парень великодушно щадит мою гордость. Спасибо ему за это. И пусть компромисс, как и упомянутый оргазм, можно успешно имитировать, но мне искренне хочется вдвоём, да со всей душой – хочется до дрожи, до пересохших губ и бабочек под коленками. Поэтому, слегка сжав его пальцы, я киваю и шепчу одними губами:

– Я выбираю оргазм.

– А я верил, – Гена сияет озорной мальчишеской улыбкой, а его взгляд тонет в моём декольте. – А потом, Сонечка, я обязательно напишу для тебя поэму о сочных персях.

Пару секунд на осознание… и меня разбирает смех. Не пялься он с такой жадностью на мою грудь, я бы не сразу поняла, о чём речь.

– Внимание, друзья! – Геныч постукивает вилкой по стакану с соком и поднимается с места. – Я очень волнуюсь, но буду сказать без бумажки. Для начала примите мои искренние извинения за опоздание и мою сердечную благодарность за то, что дождались. Знаете, я хочу отметить удивительную вещь… вот, вроде, и не мой день рождения, а за столом все, кто мне дорог. Как будто я сам приглашал. Так, ну родители не в счёт – это я сейчас про друзей. Так вот, друзья мои, спасибо вам за то, что мы по-прежнему вместе… и спасибо за ваш исключительно меткий и мудрый выбор любимых, благодаря которому нас теперь гораздо больше. А ведь нас будет ещё больше… правда? Это делает меня по-настоящему богатым и счастливым… верю, что и вас тоже. Вы не волнуйтесь, я не забыл, для чего мы здесь собрались и что речь сейчас не обо мне, но, знаете… я вас всех так люблю!..

Голос Геныча сильно охрип и возникла короткая пауза. А я с удивлением оглядела нашу компанию – все такие притихшие… Впечатлительная Манечка уже ловит салфеточкой две слёзные дорожки, да и остальные застыли с глупыми улыбками и блестящими глазами. И я вдруг почувствовала себя здесь чужой и как будто подглядывающей за чем-то интимным. Я не знаю, помнил ли Гена обо мне, когда обращался ко всем, но мне очень хочется, чтобы помнил… а ещё хочется хоть ненадолго стать частичкой этой большой и дружной семьи, где один за всех и все за одного. А пока я, как и все остальные, таращусь на Геныча и ловлю каждое слово.

Господи, как же он хорош!

А между тем Гена продолжил:

– И отдельное спасибо тебе, Максимушка! За то, что когда-то ты разглядел во мне, мелком хлюпике, друга… за то, что назвал своим братом… Я желаю, чтобы ты всегда помнил об этом… и чтобы дружили наши дети и дети наших детей, и чтобы с каждым годом нас становилось больше. И пусть через много лет, когда ты, здоровый, успешный, сильный и красивый, будешь отмечать свой столетний юбилей, никто из нас не посмеет отмазаться. Я проконтролирую! И обещаю быть без костыля. Короче, с днём рождения тебя, Малыш!

Геныч перевёл взгляд на барную стойку и кому-то махнул рукой.

Все загудели, заулыбались, захлопали… расчувствовавшийся Макс бросился обнимать Геныча… а в зале вдруг погас свет. Абсолютной темноты, конечно, не случилось, поскольку световой день ещё не иссяк, но зато мы сразу обратили внимание на медленно вплывающий в зал торт с горящими свечками. Официантка с тележкой осторожно подкатила к нам этот шедевр кулинарного искусства. Хм… торт как торт, даже чуть кособокий. Но следующий диалог заставил меня ловить отвалившуюся челюсть:

– Геныч, да когда ты успел-то?

– Я старался, – Гена развёл руками. – Только он не пропитался ещё как следует, пусть пока постоит в сторонке. Но сперва задувай свечи, и чтоб всё как должно – с желанием, там…

Обалдеть! Он что, испёк этот торт?.. Сам?! Вот этот брутальный мужик?..

Глава 50 София

Уже часа два или больше мы с Генычем поддерживаем компромисс, и это действительно от всей души, потому что мне нравится быть здесь. Сегодня «Колокольчик» не принимает посторонних, но здесь шумно, как никогда. А ещё непривычно, когда каждый первый мужик не тянет ко мне свои лапы и не капает слюной, шлифуя глазами мои прелести… а их спутницы не пытаются расстрелять меня ненавидящими и завистливыми взглядами (для меня это новый и даже необычный опыт). Разве что Наташа выбивается из общего настроения, но ради разнообразия и поддержания моей самооценки – это только плюс.

И, конечно, сто тысяч плюсов для Геныча, рядом с которым я чувствую себя почти богиней. Упустить этого парня снова – это как совершить преступление против себя. Поэтому сегодня я очаровательна, весела и не выпендриваюсь – высказываюсь редко и метко, слушаю с живым интересом (любая информация может оказаться полезной), чужим самцам глазки не строю (я их уже сломала об моего Альфу), но на девочек смотрю со всей доброжелательностью, особенно на мою Манечку, которая сияет, как медалистка на выпускном балу. И братишка её не растерялся – выплеснул весь резерв своего обаяния на придавленную безнадёжной тоской Наташу. Браво, Санёк! И ведь сработало – воскресла наша царевна Несмеяна!

Однако весь этот весёлый и шумный праздник – лишь бледный фон для основного отсроченного действа. Но я не тороплю… я помню, что «сейчас» – понятие растяжимое, и даже ловлю кайф от нашей игры – игры жадных взглядов, обжигающих прикосновений и дразнящего возбуждающего шёпота. Оказывается, я и на такое способна – наслаждаться ожиданием.

Да, милый, я хорошо усвоила правила – просто мисс Компромисс!