Страница 39 из 121
– Хочешь сказать, что мой дефект речи д-делает меня особенной? – вкрадчиво спрашиваю.
– Да! – радостно и опрометчиво подтверждает Геныч, но тут же даёт задний ход и начинает злиться. – Не-эт! Что ты меня путаешь? Ты же видишь, что я волнуюсь!..
В своей растерянности и грубоватой манере изъясняться он выглядит таким смешным и трогательным…
– Так значит, во мне нет никаких ф-фишечек? – я часто моргаю и обиженно выпячиваю нижнюю губу, стараясь не рассмеяться. А Геныч шумно вдыхает и выдаёт:
– У тебя совершенно чумовой… – он вдруг осекается, – у тебя глаза зелёные… очень красивые. И имя у тебя тоже красивое… я раньше никогда не слышал. Ну… до того, как тебя встретил. А у вас вообще у всех имена необычные… да? И Александрия, и Айка, и вот… Стефания. Кстати, я Кирюхе уже говорил об этом, – и, не глядя на Кира, он толкает его локтем, – скажи, Кирюх… А у вас же ещё брат есть, да? Он же вроде в Киеве живет, да?
Кажется, от волнения у Гены случается не заикание, а словесный понос. Надо же, ещё и брата припомнил. Сейчас я не очень хочу говорить о нашем брате, но всё же киваю, мол, да – брат есть и живёт он в Киеве.
– У него же с кем-то из вас одинаковое имя, да? Мне Кирюха говорил, – продолжает Геныч. – Как его там… Стефан, да?
Мы с Кириллом одновременно взрываемся от хохота, а Геныча, наконец, замолкает – похоже, отлегло.
– Его зовут Александр, – отвечаю я, отсмеявшись. – И они с-с нашей Сашкой б-близнецы.
– Серьёзно?! – удивляется Наташа. – Ничего себе! А я не знала. А как это… почему у них одинаковые имена?
Я рассказываю, что так захотелось нашей маме и что, на самом деле, имена не совсем одинаковые – Александр и Александрина. А ещё в нашей семье есть Валентин и Валентина – это папа и бабушка (папина мама). Кажется, даже Кирилл осознал это только что, и теперь в нашей кухне становится очень шумно и весело.
– Охренеть! – гремит Геныч. – Кирюх, а почему вы с Айкой не продолжили семейную традицию? Назвали бы своих пупсов Кириллина и Кириллия… а то я имя второй кнопки всё время забываю.
– Её зовут Лия! – неожиданно прозвучал голос Айки, и в кухне стало очень тихо.
– Ой, раз будили, да? – Наташа зажала себе рот ладонью, и её испуганные глаза превратились в блюдца.
А Гена, втянув голову в плечи, словно ожидая удара по затылку, медленно развернулся к Айке и пообещал громким шепотом:
– Ага… я обязательно запомню – Лия. Аюшка, гуля моя, а может, это… по чайку? Поговорим о добром… вечном…
– Кстати, о вечном, – Айка старательно прячет улыбку, – вечно ты, Геннадий Эдуардович, грохочешь, как старый товарняк.
– Это… трахифония, – Геныч пожал плечами и застенчиво опустил глаза.
Глава 31 Стефания
На столе, между чайными чашками, выросла бутылка живительного бальзама и быстро оживила Наташину тоску, развязав нашей гостье язык.
Я догадываюсь, что многое осталось недосказанным, но в общих чертах стало понятно – домработница Наташкиного мужа, мобилизовав всю свою подлючесть, решила развалить молодую семью, а расстроенная Наташа не придумала ничего лучшего, как заблудиться в лесу – назло мужу, брату, родителям и, как выяснилось, назло самой себе.
Мне её искренне жаль и на самом деле я даже понимаю её отчаяние. Кирилл тоже охотно понимает Наташу и переживает за сестрёнку – вон, помрачнел как грозовая туча. А спасатель Гена, кажется, проникся сочувствием больше остальных и всё сильнее налегает на чай с булочками. И только наша Айка ничего не хочет понимать.
– Это всё от безделья, – безжалостно припечатала моя деятельная сестрёнка и невозмутимо отпила глоток чаю.
– Что… от безделья? – Наташа растерянно захлопала ресницами и тоже протянула руку к чашке.
Надо сказать, что с чудодейственным бальзамом чай пошёл на ура.
– Да всё, – спокойно ответила Айка. – Замужество твоё дурацкое, обиды на весь белый свет и ночные блуждания по лесу – всё это от безделья.
Наташа обиженно закусила губу, а её взгляд заметался в поисках поддержки. Первым отреагировал Кир – укоризненно посмотрел на жену.
– Что?! – Айка смело встретила его взгляд. – Скажешь, я не права?! Представь, сколько драгоценного времени люди тратят на свои страдания. Не удивительно, что им в голову приходит всякая хрень, времени-то вагон. Да это один из самых излюбленных видов деятельности – тупо таращиться в пустоту и страдать по любой фигне. Из-за несчастной любви, непрухи в делах, плохой фигуры, измены мужа… Нет бы заняться чем-то активным и полезным. Вон, наша Сашка, например, танцевать научилась.
– Так все же люди разные, – осторожно заметил Геныч. – Одни борются, а другие чуть слабее, поэтому опускают руки.
– Вот потому и страна в жопе! И руки там же! Народу приятнее почёсывать свою тоску, чем работать. Можно ещё плакать под жалобную музыку – это придает безделью особую изысканность. Да если бы всех страдальцев выгнать на уборку леса, то через полчаса не осталось бы ни одного бычка и фантика. А заодно и голова проветрится, и фигура подтянется, а там глядишь – и муж новый найдётся, даже лучше прежнего. А что ты так смотришь, Кир? Тебя я уже нашла, – Айка нежно погладила Кирилла по руке, – лучше всё равно не бывает.
Господи, и это наша немногословная Айка! Бедная Наташа!
Геныч спрятался за пузатой чашкой, а я решила поддержать Наташу, пока она не впала в истерику:
– Если х-хочешь, ты можешь по вечерам п-подрабатывать со мной в «Гейше». Вот увидишь, тебе п-понравится.
– В «Гейше»? – синие глаза Наташи расширились, как будто я предложила ей торговать собой на трассе. – Я не знаю… я же учусь…
– Пф-ф! – Айка, у которой вечная аллергия на учёбу, сморщила маленький носик. – Ещё один популярный вид безделья!
– Да! – радостно поддержал её Геныч, а Кир поперхнулся чаем и закашлялся.
– Почему безделья?! – голос Наташи задрожал от негодования. – У меня очень престижный вуз.
– Да ладно?! – ничуть не впечатлилась Айка. – Надо думать, что ключевое слово здесь «престижный». И кем же ты у нас будешь?
– Ну… – замялась Наташа, а Айка, воспользовавшись паузой, победно подытожила:
– Баранки гну! Ты даже сама ещё не знаешь, кем хочешь стать. Как, впрочем, и большинство студентов. Пять лет псу под хвост! Да за это время можно освоить кучу профессий, найти любимое дело и только потом получать по-настоящему нужное образование.
Наташины глаза заблестели и, испугавшись, что она расплачется, я протянула руку и ущипнула Айку за бедро. Сестра дёрнулась, но переведя взгляд на меня, просияла.
– Наша Стешка, между прочим, тоже учится, – выдала она с гордостью. – А ещё подрабатывает в «Гейше», в собачьем приюте, фотографирует, изучает языки…
– Ай, п-перестань! – прервала я её, почувствовав, как под взглядами Геныча и Наташи (одним – восторженным, и другим – несчастным) начинают пылать мои щеки.
– Наташ, только не принимай на свой счёт, – Кир придвинулся к ней и обнял за плечи. – Я тоже так не умею. Моторчик в попе – это у них семейное.
– Зато мы готовы поделиться опытом и знаниями, – примирительно улыбнулась Айка.
– И жилп-площадью, – добавила я и подмигнула Наташе. – Ты пока можешь п-пожить со мной в комнате.
– Спасибо, но мне только на эту ночь, – смутилась наша гостья.
– Хоть на сколько, ты нас не стеснишь, – великодушно заметила Айка.