Страница 19 из 121
– Да я просто смотрю – номер незнакомый, вот и не отвечаю. А ты почему злая такая? Вдруг ты сейчас звонишь мужчине, предназначенному тебе судьбой?
– Сейчас я звоню редкостному раздолбаю!
– Это так случайно совпало… но мы могли бы…
– Гена, уйми свои грязные намерения и послушай меня…
– А почему сразу грязные? Я ещё с утра их помыл душистым гелем…
– Послушай, чистюля, немедленно сохрани мой номер и впредь отвечай на мои звонки сразу, иначе я скажу Диане, что ты не заинтересован в её предложении. И сам даже не думай мне звонить.
Вот же сука! Правда, сиськи у неё зачетные, но не той достались. Даже как-то жалко сиськи!
– Солнышко, ты только не ругайся, пожалуйста, я сделаю всё как ты скажешь. А хочешь, мы с тобой…
– Меня слушай! Список необходимых документов я выслала тебе на все мессенджеры, чтоб ты уж наверняка не потерялся. Завтра утром жду от тебя сканы, а насчёт оригиналов я позвоню дополнительно. Ты всё понял?
– Конечно… а куда высылать?
– В Париж! До востребования! – рявкает эта овчарка.
– Хорошо, – покладисто обещаю в пустоту.
Отключилась, змея огнедышащая. Вот если б не моя заинтересованность, я бы в Париж все вводные и направил, чтоб эта стерва не изгалялась над приличными людьми. А ведь я хотел у неё про климат расспросить… да много чего хотел. У Дианки-то я от неожиданности растерялся и сразу не сообразил, о чём надо спрашивать. Но ничего – Гугл, небось, посговорчивее будет.
Забиваю, от греха подальше, Риммочкин номер в список контактов – «Змея особо ядовитая» – теперь буду начеку.
Бегло просматриваю пропущенные звонки и сообщения – от Макса, Кирюхи, от Эллочки, от Наташки (требует перезвонить срочно), от мамы (спрашивает, как у меня дела и хорошо ли я кушаю). Отвечаю только маме – для неё у меня всегда всё отлично. А на деле… я не понимаю, как смогу отделить себя от друзей…
Я не слежу за дорогой, поэтому на миг удивляюсь, когда такси останавливается. Но ещё больше меня удивляет «Лексус» Жеки у ворот моего дома. И я не знаю, в каком настроении мой друг и чего мне ждать, поэтому спешу расплатиться с водителем и покинуть салон. На ринге сроду так не волновался…
Но Жека не медлит – из распахнутой водительской двери сперва показывается он сам, а затем…
Твою ж мать! Придурок!
Мой друг, весь из себя фильдеперсовый – в шелковой чёрной рубашке с серебряными запонками, извлекает из салона внушительный букет – Задрать его через шипы! – красных роз! Красных! Что это, если не признание в любви и страсти? И улыбается, как идиот!
Мне и смешно, и в то же время накатывает такое облегчение, что на миг я ощущаю слабость и прикрываю глаза, а когда снова смотрю на Жеку… Не знаю, что этот клоун успел прочитать на моём лице, но, смущённо потоптавшись на месте, он вдруг рухнул на колени и выставил вперёд руку, угрожая мне букетом. Да что за...
Я озираюсь по сторонам, но, к счастью, на моей тихой тупиковой улочке свидетелями сего непотребства стали только голуби и соседский кобель. А, и ещё таксист, чтоб его! Малый, явно впечатленный представлением, разинул варежку и, похоже, никуда не торопится.
– Чего стоим, уважаемый? Кого ждём? – рычу на водилу. – Или ты хочешь мне деньги вернуть?
Не хочет. И, развернув свой пепелац, поспешно уматывает. А я двигаю к коленопреклонённому другу. Он по-прежнему продолжает сжимать цветы в вытянутой правой руке, а левой – шарит в кармане. Ещё один нежданчик?
– Жек, я тоже тебя люблю, но если ты сейчас выудишь из кармана кольцо, клянусь, я тебя выстегну.
– Да, – с комичной обреченностью кивает мой друг. Выдернув из кармана какой-то лоскут, он театрально вытирает со лба пот и покаянно склоняет голову. – Моё табло к твои услугам, братуха, можешь его поправить… ибо я заслужил.
– Мудак, – я расплываюсь в счастливой улыбке.
***
Спустя три часа, я в родной стихии. Сейчас даже не вспомню, когда в последний раз мы собирались вот так – только нашей четвёркой. Мы расположились за домом в беседке, увитой виноградной лозой. Эмоции прут наружу – мне хочется обнять своих друзей и признаться, что сейчас своим присутствием они подарили мне второе дыхание, и уже завтра, когда их не будет рядом, я больше не посмею чувствовать себя унылым потеряшкой, потому что вижу и знаю, что нужен им. Вот только пацанам ни к чему мои сентиментальные излияния – мы всегда понимаем друг друга без слов.
– За Геныча! – Макс поднимает граненый стакан с мохито и с грустью добавляет: – Похоже, скоро перейдём на молоко.
– За тебя, брат! – Жека бодает меня в висок и вскидывает свой стакан.
– За Геннадия Эдуардовича! – Кирюха салютует минералкой.
– За нас, пацаны! – от долгоиграющей улыбки у меня уже скулы болят, зато душа поёт.
И под дружный звон тары с дерева сорвались две испуганные птахи. Стояли там, на ветке, – подслушивали.
За то время, пока не подтянулись Малыш с Кирюхой, мы с Жекой много всего обмусолили. И, покуда я молотил «грушу» и танцевал со скакалкой, мой друг бил себя в грудь и каялся. Он беспощадно материл себя и Натаху (я ему не мешал), уверял, что всё зло от бестолковых баб (ну это давно не новость!), возмущался, что его легкомысленная сестра уже на второй день свадьбы весело и беззаботно отплясывала и улыбалась своему мужу (а разве это плохо?), а Сомов, придурок, радостно кивал рогами, изображая счастливого молодожёна.
«Геныч, скажи, это вот как так? – рычал Жека. – Неужто этот сонный олень за остаток брачной ночи умудрился вытрахать из Натахи остаток мозга? Десять лет она гундела и выносила всем мозг своей несокрушимой любовью к тебе, и что – вдруг разом забила?! Так бывает?!»
Откровенно говоря, мне было не очень комфортно обсуждать с Жекой Наташкины чувства и, тем более, её первую брачную ночь. Но непонятно, чем недоволен мой друг. Лично я от души порадовался тому, что Натаха воспряла духом и порезвилась на славу, хотя точно знаю, что память ей не выдолбили. А иначе зачем она звонила мне два дня подряд? Сказать, что бес попутал? Но, в любом случае, Жеке об этих звонках знать ни к чему.
Пытаясь уйти от неудобной темы, я переключился на моего осквернённого «Мурзика» и совсем уж неожиданно узнал все подробности. Сперва, конечно, Жека вдоволь поржал над ситуацией и подстебнул, что для нас с «Мурзиком» это была бы отличная реклама, а уж потом пояснил, что охранник не только донёс им с Эллочкой об инциденте с машиной, но и выдал копию видеозаписи. Так я и думал…
Майка! Вот же сука! Эта хулиганка даже не пыталась прятаться от камер. Хотя, может, не знала о них? Но почему бы не бросить мне эту «горькую» правду в глаза – мол, так и так, Геннадий, ты – бог секса. Пусть даже громко и прилюдно – я бы стерпел. А «Мурзика»-то за что? Но, честно говоря, я даже рад, что это именно Майка, а не кто-либо из моих близких. Глупая месть, конечно, но зато никаких разочарований, и я очень надеюсь, что теперь мы квиты.
– Ну что, тряхнём стариной? – подорвался из-за стола Малыш.
– В «Трясогузку»! – скомандовал Жека. – Ты чего завис, Геныч, не рад, что ли?
Я?.. Рад – не то слово! Вот только…
– Геныч, не парься, – развеял мои сомнения Кирюха. – Им девочки сегодня отгул дали.
– Отгул имени Геныча! – довольно уточнил Макс. – Зато Кирюху запрягли по полной.
– Ну, у меня-то девочек в пять раз больше, – Кир развёл руками. – Айка сегодня допоздна в «Гейше», так что в другой раз.