Страница 11 из 121
Ох, Наташка, боюсь, у нас нет с тобой шансов на шанс.
– Я ведь не сдамся, Генка, – грозится она.
– Так, хватит! – рявкаю грозно и одним рывком отстраняю её от себя, сдвигая на колени. – Меня послушай!
Наташка испуганно вздрагивает и замолкает. Так-то лучше. А её недоумение вполне объяснимо – до сих пор я ни разу не позволял себе повышать на неё голос. А зря! Мне жаль малышку, но сейчас всё зашло слишком далеко и стелить мягко уже не получится.
– Зачем ты пришла? – получается грубее, чем мне хотелось бы, но как есть. – Ты замуж вышла, Наташ!.. Забыла? У тебя сегодня первая брачная ночь! Вот только не здесь, а этажом выше! Так что ты тут делаешь?
– Я к тебе… – обиженно кривит губы.
Опять «к тебе»! Вот же сучий потрох!
– Ты замужем! – жёстко напоминаю я.
– А если б не была? – и столько надежды в её голосе, что, кажется, вырвись у меня ещё хоть одно непродуманное слово – и она поспешит овдоветь.
– А если б не была – спала б сейчас дома! И меня бы тут тоже не было!
– Ген, я так ошиблась…
– Бывает! В следующий раз умнее будешь и лучше подготовишься.
– В следующий?.. – лепечет Наташка, но я уже наговорился.
Одним рывком подрываюсь с постели, придерживая мою соблазнительницу, чтоб не свалилась.
– Так, ты в этом пришла? – киваю на её прозрачное неглиже и, попутно сдернув с кровати простыню, оборачиваю её вокруг своих бёдер.
– А что? – Натаха переплетает руки под грудью, демонстрируя себя во всём великолепии, а я думаю, что бабы бывают как плохо одетые, так и плохо раздетые. Но молчу от греха подальше и топаю в ванную за халатом для моей ночной гостьи.
По пути спотыкаюсь о какую-то хрень, поднимаю с пола… хрень оказалась халатом. Ну, хорошо хоть эта дурёха не голяком сюда прискакала. Возвращаюсь и протягиваю находку Наташке:
– Одевайся, и бегом отсюда в супружескую койку.
– Ген…
Но я пресекаю очередную попытку повиснуть на моей шее и тащу упирающуюся Наташку к выходу. Детский сад! Вот нахера мне это, а? Где ж я, сука, так нагрешил?
– Малыш, не упрямься, давай напяливай этот грёбаный халат, – я помогаю Натахе одеться и слушаю, как она тихо шипит, что ненавидит меня и никогда уже не простит.
Но мне сейчас похер, я хочу остаться один. А распахнув дверь, чтобы выпроводить свою незваную гостью, я понимаю, что сон мне сегодня не светит.
За все одиннадцать лет знакомства с Жекой на его смазливой физиономии ещё не бывало такого идиотического выражения. Хотя в эту минуту моё табло тоже вряд ли фонит интеллектом.
– Ой! – поприветствовала брата Наташка и быстро запахнула халат.
А Женёк, наконец, вышел из ступора.
– Геныч, я ж тебя просил, – просипел Жека и, шагнув в номер, с грохотом захлопнул за спиной дверь. – Как человека просил... как брата…
Обычно синие глаза друга сейчас выглядят непроницаемо чёрными. Наверняка, если оценить ситуацию его почерневшими глазами – выглядит донельзя отстойно.
– Жек, клянусь, это вообще не то, что ты подумал, – я улыбаюсь и выставляю вперёд ладони. – А-а кстати, что ты подумал, Жек?
Не слышит. И прёт на меня, как взбесившийся бык. А я отступаю – куда ж деваться. Обычно наезд дилетанта на профи заканчивается очень быстро, и как правило – эффектным нокаутом. Если только этот дилетант – не твой друг.
– Ты же обещал, – клокочет он и делает резкий выпад, к которому я готов.
– Да ничего не было, Жек, – я легко ухожу от дружеской подачи, но мой комментарий тонет в пронзительном Наташкином визге. – Натах, убавь громкость, – бросаю ей, уклоняясь от очередной атаки, – тебе на хер не нужен скандал.
– Ты что творишь, идиот? – мелкая не слушается и пытается встать на пути брата. Но, грубо вздёрнутая за шкирку, с напутствием «брысь отсюда» отлетает в сторону и плюхается на задницу: – Придурок ненормальный!
– Жек, Жек, да погоди, успокойся, мы с Натахой просто поговорили, – пытаюсь взывать к разуму друга, но в этот момент его взгляд падает на развороченную постель, а из горла вырывается рёв.
Вот же, сука, попадос! И как же я его понимаю.
Я больше не делаю попыток объясниться и ещё с минуту выматываю и тем самым взвинчиваю Жеку, продолжая участвовать в этой безумной корриде. Но в итоге я чётко осознаю, что нужно моему буйному другу прямо сейчас и больше не трачу время на ритуальные танцы – сжимаю челюсть и пропускаю подачу. Есть!
Натаха коротко взвизгнула, а Жека на миг завис – похоже, он и сам не ожидал.
– Ну всё, хорош баловаться, братишка, – я отступаю, облизывая разбитые губы и чувствуя, как привкус крови тормошит моих дремлющих демонов.
– Ты что наделал, придурок?! – истерично орёт Наташка и начинает реветь. – Зачем ты припёрся? Да что вы все лезете в мою жизнь?! Я сама сюда пришла, понял?! Я люблю его!.. Ясно тебе это?
– Ясно, – совершенно неожиданно ответил кто-то четвёртый, и мы все обернулись на дверь.
– Ой! – снова соригинальничала Наташка, а в дверном проёме, играя желваками, нарисовался её воинственно настроенный супруг.
Вот за что мне это, а? Сходи, бля, на свадебку!
– Похоже, у меня опять гости, – я гостеприимно развожу руками. – Тридцать лет и три года спал Илья Муромец… а проснулся почему-то один... да? Вы здесь что-то потеряли, уважаемый?
– Отойди в сторону, Женёк, я с ним сам разберусь, – прохрипел уважаемый и бесстрашный гость и решительно рванул ко мне. Да задрать его в печень!
– Стас, не надо! – Наташка кинулась ему наперерез, но потерявший тормоза Жека оказался быстрее. И гораздо убедительнее.
Встретив глазом Жекин кулак, молодожён замычал и, резко сменив траекторию, присел на журнальный столик, и тот, не выдержав веса, с грохотом сложился.
– Женька, дурак, его-то за что?! – Наташка саданула кулачком по груди брата и, склонившись над поверженным мужем, заревела ещё громче: – Вот зачем ты сюда притащился, пингвин дурацкий? Чего тебе не спалось?
– Говорят, что проводить первую брачную ночь без жены – плохая примета, – просипел он, пытаясь подняться и расстреливая меня ненавидящим взглядом.
– Спокойно, Сомов, твоя Наталья сумела убедить меня в том, что я – третий лишний, – я обречённо развожу руками. – Поэтому право первой ночи по-прежнему за тобой.
В этот момент раздался робкий стук.
– Женечка, ты тут? – из-за приоткрытой двери показались рыжие локоны, а затем и вся Эллочка. И тут же охнув, она приложила ладошку ко рту: – А что здесь…
Но Жека уже метнулся навстречу супруге и, перекрывая ей обзор и что-то тихо бубня, попытался вытеснить из номера.
А Наташка, всхлипывая и шмыгая носом, помогла обрести своему боевому пингвину вертикальное положение и бросила на меня несчастный взгляд.
Не кисни, Натах!
Я подмигнул мелкой и подумал, что моим припозднившимся гостям пора бы уже и честь знать.
– Друзья мои, я несказанно рад, что вы все, наконец, обрели друг друга… А теперь прошу, поспешите вить гнёзда, а то ведь лето уже на исходе.
Глава 10 Гена
Спектр боли поистине многообразен. Однако, привыкший к боли физической, я до сих пор с трудом справляюсь с душевной. Наверное, сентиментальность – это слабость духа. Что ж, стоит признать, что я слаб.