Страница 72 из 81
-Скажу, что она почти здорова… телесно. Еще месяц, и хоть снова на сцену. Но что у нее в душе творится… ох, и подумать страшно. Ты прав, Сыч, жить она не хочет. Но вовсе не из-за того, что неблагодарна. Она не может простить – ни себя, ни тех… ни нас. Хэлдар, мне жаль, но пока ты здесь, она не поправится. Она боится тебя.
Хэлдар ничего не ответил, только согласно кивнул головой; на прощание он расцеловал Сову, крепко стиснул руку Сыча… тот, в свой черед, сжал друга в своих медвежьих объятиях; и они расстались.
-Господин Арчеш, право, не стоит так волноваться… – вдова умильно улыбалась, заглядывая в глаза всерьез обеспокоенного старика.– Девочка она сильная, выносливая. Другие криком кричат, слезами заливаются, а она знай ходит себе да пританцовывает. Она справится… а если вы будете так переживать, я заставлю вас выпить успокоительного! – и она шутливо погрозила пальцем. Шутка ее, впрочем, не имела даже тени успеха; Арчеш мрачно посмотрел на нее и продолжил мерять шагами гостиную.
-Сильная, говоришь… – наконец, старик прервал молчание. – может быть, и так. Но я все же предпочел бы видеть рядом с нею хорошего врача. Или хотя бы знающую повивальную бабку. Клеми, – обратился он к экономке, – помнится, ты говорила, что в Озерках есть такая?
-Как же… – заторопилась с ответом женщина – есть. Сестра моя старшая, она еще в школе обучалась… Господин Арчеш, позовите ее!
-М-да… а ну их, обычаи эти! – старик решительно повернулся к экономке. – Вели повозку запрячь. Я сам за ней поеду… так вернее будет, – добавил он, покосившись на вдову.
Когда Арчеш Мираваль уже защелкивал под подбородком резную фибулу теплого плаща, к нему подбежала вдовица, держа в руках бокал подогретого вина с пряностями, которое она делала действительно мастерски (только за это Арчеш и терпел ее в своем доме) и протянула его старику.
-Подкрепитесь перед дорогой, холодно-то как! – ароматный парок вился над бокалом, приятно щекоча ноздри. В открытую слугой дверь ворвался ветер – холодный, пронизывающий до костей, вдохновляющий разве что на выпивку, но уж никак не на прогулку. Арчеш машинально протянул руку, хлебнул разок, другой… закашлялся и выпил все до дна.
-Благодарствую… – и он решительно вышел из теплого дома в сизый вечер; вскоре послышался удаляющийся перестук копыт.
В доме было тихо. В отсутствие Арчеша никто не смел и близко подойти к покоям роженицы, слуги перешептывались по углам, домочадцы разбрелись кто куда. Потрескивали в камине дрова, за окнами сгущалась тьма. От внезапно раздавшегося треска все вздрогнули – это раскололось в огне полено, и вдруг в ночи вновь раздалось цоканье подков о мерзлую землю. Через несколько минут в дом вошел слуга.
-Что случилось? – ахнув, экономка бросилась ему навстречу. Слуга осторожно уложил в кресло Арчеша, которого он на руках внес в гостиную, и повернулся к ней.
-А? Не знаю… плохо господину стало в дороге. Закашлялся сперва, потом чуть наземь не упал. В себя так и не пришел… – и слуга опечаленно покачал головой.
-А ведь я говорила господину Арчешу, что ему необходимо поберечься! – вдова озабоченно поджала губы и приказала: – Отнесите господина в его покои и не тревожьте его! Я присмотрю за ним.
Пока Арчеша Мираваля укладывали в постель, пока вдова прикладывала ему на лоб какие-то примочки, пока снаряжали гонца в Эригон, – ночь перевалила
-Амариллис!
Сидевшая на краю кровати девушка обернулась на его голос. Она была одета в белую рубаху, слишком просторную для такой худышки, потускневшие волосы висели бесформенными прядями вдоль бледных щек, а глаза казались двумя темными провалами. Старик неловко присел рядом, на край кровати, стараясь не раскашляться снова.
-Как ты? Плохо, видать, раз молчишь… Ну ничего, все обойдется. Ты не бойся, я за доктором послал, – тут он почувствовал, как его руку сжали холодные, влажные пальцы девушки.
-Ну что ты? Никуда я не уйду… не бойся, я тебя не оставлю. Не бойся…
…Клеми, прослужившая экономкой в Серебряных Ключах уже больше десяти лет, никого не подпускала к господину Арчешу. Она самолично выхаживала его, пораженного какой-то непонятной хворью – так и не успев выехать за пределы поместья, старик вот уже вторые сутки лежал в горячке, не приходя в себя и бредя. На дом Миравалей обрушилось столько событий, что почтенная экономка, рассудив, что со всеми ей не совладать, оставила за пределами своего внимания и страшную смерть новорожденного и бесславный уход его матери, и обретение линьяжем наследника, и визит господина ратмана. Она осталась рядом с тем, кого искренне почитала и любила, кому служила не за страх, а за совесть; Клеми неотлучно сидела у постели старика Арчеша. Старик все время спал, неспокойным, неглубоким сном, в котором он – судя по отрывистым словам, срывавшимся с его губ, – разговаривал с Амариллис, утешал ее, успокаивал. А на следующий день после того, как ратман уехал в город, к Арчешу вернулось сознание.
Обложенный подушками, переодетый и умытый, выпивший невесть сколько укрепляющего отвара, Арчеш Мираваль наблюдал, как экономка хлопочет у камина, разводя огонь пожарче.
-Рассказывай, что произошло. – Клеми вздрогнула и замерла.
-Рассказывай. – тон был таков, что ослушаться не посмел бы никто. Запинаясь, не умея соврать и боясь сказать правду, экономка путанно объяснила, что произошло в доме во время болезни хозяина. Арчеш выслушал ее, не прерывая. Помолчал немного, потом спросил:
-Кто первым вошел в покои роженицы?
-Племянница ваша, вдовая… я с вами была, господин, да она меня и не подпустила бы.
-Хорошо. Мой сын уже уехал? Уехал… Где он распорядился похоронить… ее?
-Да не хоронили ее, господин… – экономка не выдержала и всхлипнула. – Братья Брейс ее Поганому болоту отдали.
Арчеш, не отрываясь, смотрел на огонь. Он не то, чтобы постарел, просто погрустнел, сник; он, всегда глядевший задиристым петухом, сейчас больше всего напоминал раскисшего в подушках голубя. Клеми никогда не видела его таким… да и сейчас насмотреться не пришлось. Потому что в глазах старика сверкнула – нет не искра,а, пожалуй, настоящая молния, – он весь подобрался, сел, так что одеяло вздыбилось на коленях острым углом, и повелительно махнул рукой.
-Одеваться. И позови-ка ко мне племянницу.
Спустя несколько минут в комнату Арчеша вплыла вдовица, умильно и снисходительно улыбаясь.
-Как, вы уже встаете? Господин Арчеш, я так рада вашему выздоровлению.. и мне совсем не хочется, чтобы вы снова слегли! А это случится, случится непременно, если вы вот так сразу вскочите… ну куда, скажите на милость, вам спешить?