Страница 61 из 81
-Идиот. – кратко сформулировав сей неутешительный для Лорки вывод, Арколь протянул руку – Дай письмо.
-Да возьми. – и Лорка протянул ему сложенный лист бумаги.
Пока Арколь читал письмо, все присутствовавшие при первой серьезной ссоре среди детей Лимпэнг-Танга, – сами артисты, старший брат Лорки, капитан Яго Бреттиноро, – молчали, тяжко, словно у постели умирающего. Наконец Арколь опустил лист на колени.
-Что мне делать, Венона? – он задал этот вопрос таким недоумевающим, беспомощным тоном, какого от него отродясь никто не слыхивал.
-Для начала успокойся. Раз девочка пишет, значит, жива и здорова. Раз пишет, что совершенно счастлива, – значит, по крайней мере, довольна. А раз зовет в гости – значит, это писала наша дуреха Амариллис… так нас и пустили в ратманские покои… да еще в качестве друзей будущей госпожи ратманши. Ей это пока, судя по письму, не объяснили.
Венона усмехнулась, но тоже не особенно весело, одними губами; глаза же ее, вновь бархатно-карие, благодаря медальону Лиусса, оставались грустными.
-Простите, что вмешиваюсь в ваши семейные дела, но чем вы, собственно, недовольны? – подал голос брат Лорки, – Насколько я понял, мезальянса особого не произошло: девица происходит из уважаемой семьи…
-Девица – круглая сирота. – сказал, как укусил Арколь.
-Да, но в посмертии ее отец ведь не превратился в золотаря, ведь нет? Уважаемая, некогда богатая семья, не без влияния в городе. А что Миравали? Только что богаты, а так… не королевской крови… даже не баронской. Смею напомнить вам, что матерью нашего нынешнего герцога была мизоанка, снизошедшая до великого герцога Арзахельского… между прочим, после очень долгих уговоров! Знатности в ней было – не больше чем в дворовой кошке, а какая была герцогиня… Весь Арзахель ей под ноги ковром стелился.
Яго, совершено не похожий на Лорку, говорил негромко и размеренно; в голосе его была привычка несуетливого повеления и спокойная уверенность в своей правоте. Был он невысок, смугл и абсолютно лыс; к Лорке относился снисходительно и ласково. В отличие от младшего брата, Яго примирился с майоратом, не считал зазорным водить отцовские корабли и получать за это жалованье… которое ему, сказать по правде, вечно не доплачивали. Именно в его дом Лорка привез своих друзей, спустя неделю после того дня, как золотой ветряк Эригона остановился.
Он не стал дожидаться возвращения Веноны и Арколя; собрал одну из актерских повозок, уложив Рецину и Лиусса и усадив близнецов и силача, запряг лошадей, сам уселся на своего Серебряного – и был таков. Не в привычках Лорки было долго раздумывать, и, кроме того, ему хотелось поскорее удрать из Эригона. Неделю с лишним ехали они по пустынному тракту, мало-помалу приходя в себя – не без помощи предусмотрительно купленных Лоркой зирэ – пока не остановились у ворот дома Яго Бреттиноро. Капитан, по счастью оказавшийся дома, принял их без излишних расспросов, пригласил для все еще мутноглазых Рецины и Лиусса врача. Артисты провели в его доме уже больше двух недель, когда однажды под вечер нежданно-негаданно явились Арколь и Венона.
Едва оправившись от полученных в Ньерде ран, Арколь наведался в Эригон, нашел Венону и, рассказав ей обо всем, без труда уговорил поехать с ним в дом Сыча. К сожалению, Венона помогла не многим – она совсем ничего не знала о повадках корабельных крыс, а выглядела так, что Сова устроила Арколю настоящий скандал – как, мол, он посмел тащить в такую даль умирающую.
-Как же ты проглядела крысенка? – только и спросил Сыч.
-Слишком хорошо знала, что с их проклятым племенем покончено. Опять же, цверг… такой весь из себя несчастный… работящий… абсолютно ничего от крысы.
На этом месте их только что начавшийся разговор прервала Сова, сказав, что не позволит мучать допросами… умирающую, и увела Венону.
Утром следующего дня они сидели на просторном крыльце сычова дома – сам хозяин, его жена, Арколь, все еще неловко держащий левую руку, и Венона, выспавшаяся впервые за много дней.
-Что будем делать, милостивые государи и государыни? – нарушил молчание Сыч.
-Лорка как-то говорил, что один из его братьев – капитан. Денег у нас, после эригонских праздников, хватает… – принялся размышлять вслух Арколь.
-Можешь не продолжать, – прервал его Сыч, – посмотри лучше на мою госпожу.
Действительно, выражение лица Совы не сулило ничего хорошего предложившему морскую прогулку.
-А на аренду небольшой армии ваших денег хватит? – язвительно поинтересовалась она. – Или вы собрались штурмовать Муспельские острова втроем?
Арколь открыл было рот, но, не нашедшись ничего сказать, тут же его и закрыл.
-Остается только одно – ждать. Ждать, пока они не разобьют себе лбы об этот камень и не решат продать его.
-Почему ты думаешь, что они станут торговать таким артефактом? – и Арколь вопросительно воззрился на Венону.
-Как я поняла из твоих объяснений, корабельные крысы очень практичны. И если они не смогут подчинить себе алмаз темной крови – а скорее ты полюбишь Дочерей Добродетели – то попросту приторгуют его. На кой ляд им хоть такой, хоть разтакой артефакт, от которого нет никакого толку?! А денежка пригодится.
-Ты права. Придется ждать. – И Сыч досадливо поморщился. Он всегда предпочитал нападение обороне.
-Раз так, мы вернемся к друзьям.
-Сначала вы немного отдохнете. – Возражать Сове Венона не решилась. – Куда вы такие поедете? Вояки… Да вас мои брауни одолеют. Арколь, марш в дом, пора повязки менять. Венона, выпей-ка меду и ступай спать.
-Все это очень разумно, – подал голос Арколь – но как мы узнаем, кому крысы будут продавать камень?
-Эх, мэтр Арколь, – ухмыльнулся Сыч – когда тебе хочется развлечься, ты ведь не на кладбище идешь, а в веселый дом, к девицам, ласковым и безотказным. А если кто поторговаться желает, так он идет к торгашам… в Эригон Баснословный. А не в Лис-Арден.
-Глянь-ка, опять у сиротинки ни хрена не вышло, – и кровоногий, просоленный не хуже вяленой рыбы моряк сплюнул на серые каменные ступени, точнехонько между двумя такими же жирными плевками.
-Ага… значит, опять за свежаком топать. О, щас блевать начнет… точно. Скока раз я ему говорил, не пей много неостывшей крови. Молод еще. – И второй, точно такой же матрос снисходительно усмехнулся.
Когда "Покоритель бури" благополучно пришвартовался у одного из Муспельских островов, Фолькет, всю дорогу не расстававшийся с половинкой лимона, выполз на берег с намерением никогда больше не подходить к морю. Его уже ждали. Фолькета отвели вглубь острова, оказавшегося вполне пригодным для жизни – за серыми скалами пряталась долина, поросшая душистыми травами и кустарником, вилась крошечная речушка, скорее ручей, бравший начало у скального родника. Несколько домов, сложенных из известняка, обставленных солидно и удобно, и никаких тебе трактиров и прочих заведений; как оказалось, здесь жили немолодые, респектабельные крысы… капитаны и банкиры. В пещерах, выдолбленных руками рабов и случайно получившихся у природы, хранилось оружие, товары со всего Обитаемого мира и, конечно же, золото. Очень много золота.
Фолькета привели в один из серых домов, где он имел продолжительный и содержательный разговор с высохшим, сморщенным стариком, перед которым все замолкали и расступались. Подарочку была предложена более чем почетная роль единственного мага Муспельских островов.
-Видишь ли, сынок, мы к магии ну совсем не способны… – и старик, словно извиняясь, разводил руками, а у Фолькета мурашки ползли по спине и почему-то вспоминался Кэдмон. – А ты, судя по всему, и поучиться успел, и сам не дурак. Камешек-то при тебе? покажи…