(НЕ) БОЙСЯ МОЕЙ ОДЕРЖИМОСТИ

- Ты хочешь, чтобы я заставил Горцева копать под политиков? - он наклоняет голову. - А смысл?

- А смысл в том, что Ричард потеряет своих людей. По одному. И каждый раз, когда один из его людей будет устранен, это будет удар по его влиянию. А когда останется совсем мало, будет проще добраться и до него самого.

- И ты думаешь, Горцев согласится? - спрашивает он, задумчиво склонив голову.

- Уверен, что да. У него с тобой хорошие отношения. К тому же, это повысит его рейтинг в глазах общества.

- Хорошо, - говорит он, и я чувствую, что лед тронулся. - Я поговорю с Горцевым. Посмотрим, что он скажет. Кстати, - он поворачивает голову в сторону моей машины, где находится Мэриан, и усмехается. - Эта и есть та девка, за которую ты готов рвать и метать?

- Хотите проверить?

- А я уже проверил, - начинает он смеяться, подняв руки в капитуляции. - Ты же это все ради нее и затеял. А жаль. Ты неплохой парень и отличный лидер. Частенько задумывался о тебе, как о зяте. Да и моя Эвелин сохнет по тебе.

- Придется сохнуть до конца жизни, если не возьмется за ум. Потому что мой выбор уже очевиден.

- А ты бессмертный, я смотрю, раз так грубо о моей дочери отзываешься, сидя напротив меня.

- Когда речь заходит о ней, будьте заранее готовы получить такую ответочку.

Романов старший лишь улыбается, его глаза прищуриваются. Он видит мою реакцию, и это, кажется, его забавляет. А что? Ни для кого больше не секрет, насколько она мне дорога.

- Я понял тебя. Что ж..., значит договорились? И помни, Харрисон. Если ты предашь меня, ты сильно пожалеешь об этом.

- Гарантирую, что этого не произойдет. Я всегда держу слово.

Я покидаю его роскошное поместье с чувством выполненного долга, но и с легкой тревогой. Союз с Романовыми был шагом вперед, но борьба с Ричардом только начиналась. Мне еще многое предстоит сделать. Сейчас в планах вернуть то, что он украл у нас.

На улице почти стемнело. Мэриан сидит на переднем сиденье. Молчит. Смотрит в небо. Блэйк на заднем сиденье почти провалился в сон. Надо же какой охранник блядь.

- Как все прошло? И кто этот человек? Враг? Или союзник? А ему можно доверять?

- Надо же сколько вопросов. За меня переживаешь, милая?

- Нет. За себя, - выдает она нарочно, дерзко приподняв подбородок.

- Ну ты и лгунья. Признай же, что твоя оборона пала. Ты же просто жаждешь меня.

- Еще чего.

Я запускаю двигатель и трогаюсь с места. На лице сама собой расплывается улыбка, когда я наблюдаю за ней. Ее попытки казаться равнодушной настолько прозрачны, насколько это возможно. Боится, что я где-нибудь приключений на свою пятую точку нахвачу, но гордыня, видите ли, не позволяет признаться. Ну разве я могу упустить возможность помочь ей?!

- Союзник. И да ему можно доверять. Единственная загвоздка… У него есть одно требование. Он хочет, чтобы я женился на его дочери.

Как жаль, что невозможно запечатлеть ее реакцию. Я бы с удовольствием пересматривал этот шедевр день за днем, наслаждаясь ее бесценным выражением лица.

- Это... шутка? – послышался тоненький голосок, полный возмущения. - Такие... вещи разве до сих пор в моде?

Как же она хороша, когда ревнует. Эти брови, взлетающие вверх, губки, словно надутые от обиды. Прямо так и хочется ее…

- В моде еще мягко сказано, - отвечаю, едва сдерживая смех. Ну давай же, Мэй, сдавайся.

- Ты... Собираешься согласиться? - ее голос дрожит, в нем слышится уже не столько гнев, сколько мольба.

Блядь, Мэй, я сейчас сам выйду из игры, не выдержав твой изменившийся до дрожи голос и подрагивающие пальцы.

- А ты, как думаешь? Если потеряю такую поддержку как Романов, мне не светит ничего хорошего. Да и его дочурка не так уж плоха. А имечко-то какое. Эвелин... Я сказал, что подумаю.

Я с наслаждением наблюдал, как ее плечи вздрагивают, а кулачки еще сильнее сжимаются. Ну же, Мэй, избавь нас обоих от этого дешевого спектакля.

- Останови машину.

- Зачем?

- Останови.

- Не глупи.

- Я сказала тебе остановиться! - ее голос срывается на крик и я сворачиваю к обочине и давлю на тормоз. Мгновенно пресекаю ее попытку выйти из машины, заблокировав двери.

- Разблокируй эту чертову дверь!

- Иначе что? - восклицаю я, глядя, как ее глаза наполняются слезами. - Что, Мэриан? Я разве сказал что-то плохое? Я ведь по сути ради твоей безопасности и иду на все это.

- Я не просила жениться ради меня на ком-то. Да и ты... ты говоришь об этом так легко, будто это обычное дело.

- А разве не обычное? - продолжаю я, наслаждаясь моментом. - Для меня вот...

- Не женись.

- А почему я не должен?

- Потому что...

- Почему?

Да, я давлю на нее, потому что только так могу добиться от нее тех слов, что давно хочу услышать.

- По-че-му, Мэриан? - шепчу, наклоняясь к ней. Касаюсь пальцем ее лица, стирая слезу.

- Потому что..., - вырывается из нее, и ее голос полный боли и отчаяния, ломается. - Ты не можешь. Не можешь вот так жениться на другой, заставив меня... влюбиться в тебя.

Я на мгновение замираю, пытаясь осознать услышанное. Ее мольба, ее боль, ее признание - все это обрушивается на меня с такой силой, что я едва могу дышать. Я смотрю на нее, на слезы, блестевшие в ее глазах, на дрожащие губы, и понимаю, что вся моя игра, вся моя изощренная пытка, стоила того.

Я откидываюсь на сиденье, прикрыв глаза. Наконец-то. Я так долго ждал этих слов.

- Мэй..., ну и фигню же ты заставила меня нести, чтобы добиться твоего признания, - усмехаюсь я. Она смотрит на меня, широко раскрыв глаза, с явным недоумением.

- Ты...меня обманул?

- А ты всерьез подумала, что я женюсь на какой-то девке ради выгоды?

Ее губы приоткрываются, дыхание учащается, а глаза - о, эти глаза! - сверкают смесью возмущенной обиды и раздражения. Это зрелище, достойное кисти художника, пойманный момент чистейших эмоций, который я, конечно же, навсегда запечатлел в своей памяти.

- Обманул, значит. Придурок, весело тебе было?! Ненормальный! Чертов манипулятор!

Перехватив ее стремительно бьющие по моей груди кулаки, я притягиваю ее к себе и накрываю ее губы своими. Обхватив ее за стройную талию, усаживаю ее себе на колени и, позабыв о всяком терпении, врываюсь в ее рот.

Ее тело напрягается, но потом, к моему полному восторгу, расслабляется, отвечая на поцелуй с такой страстью, что я полностью лишаюсь контроля. Губы, которые еще минуту назад были надуты от обиды, теперь горят желанием. Я чувствую, как ее пальцы, которые еще недавно сжимались в кулаки, теперь перебирают мои волосы.

Я отстраняюсь, наша кожа пылает от прикосновений, воздух в машине заряжен до предела. Улыбка играет на моих губах, когда я смотрю на ее покрасневшее лицо, на растрепавшиеся волосы, на ее растерянность, которая была еще милее, чем любая другая эмоция, которую я когда-либо видел.

- Ну что, все еще хочешь меня убить?

- Какой же ты… подонок, - выдыхает она, но ее руки уже обвиваются вокруг моей шеи, притягивая еще ближе. И снова ее губы оказываются в моей власти.