(НЕ) БОЙСЯ МОЕЙ ОДЕРЖИМОСТИ

Глава 20

- Нет.

Одно слово. Одно твердое, безоговорочное нет, глядя ему прямо в глаза и он отстраняется резко. Его взгляд темнеет, словно грозовая туча. На мгновение мне кажется, что он готов применить силу, заставить меня подчиниться, но потом он отворачивается и тяжело вздыхает.

- Как хочешь, - бросает через плечо, направляясь к двери. Хлопает ею так сильно, что я вздрагиваю.

Слезы, наконец, прорываются наружу, и я плачу. Плачу от стыда, от унижения, от собственного бессилия. Плачу от осознания того, что Кай прав. Часть меня действительно хотела этого. И это пугает меня больше всего.

Поднимаюсь с кровати, дрожащими руками застегиваю блузку, поднимаю сползшие брюки. Иду в ванную, включаю воду, и, не раздеваясь, становлюсь под горячие струи. Стою так, пока кожа не начинает гореть, пока не чувствую, что хоть немного смываю с себя эту мерзость.

Вытираюсь полотенцем, натягиваю на себя первую попавшуюся одежду и покидаю комнату. Спускаюсь в комнату, куда он меня водил. Сразу же беру в руки пистолет и, удостоверившись, что он заряжен, выпускаю первую пулю в мишень.

Выстрел эхом разносится по комнате, но не приносит облегчения. Ярость лишь нарастает, подстегиваемая чувством собственной слабости. Стреляю снова и снова, вкладывая в каждый выстрел всю свою злость, всю боль, всю ненависть, направленную в первую очередь на себя.

Почему все считают, что мною можно помыкать, что мои слова не имеют никакого значения? И ведь всегда так было.

Сирота, которая даже родителям не была нужна. Да что она может? Кто за нее заступится? - так говорили в школе, когда решали поиздеваться надо мной. Я, дура, еще и терпела. Улыбалась, как идиотка и терпела. Наивно полагала, что в мире есть много и хороших людей.

Например, женщина, что сдала мне квартиру по дешевой цене. Тот же одногруппник, который всякий раз помогал мне. А на деле что? Все они оказались лицимерами, считавшими, что можно одурачить такую наивную дуру, как я.

Кай прав. Этот мир жесток и несправедлив. И если я хочу в нем выжить, я должна стать сильной. Должна научиться давать отпор.

Никто не услышит твои слова, пока ты не заставишь их услышать. И сегодня я должна была это понять. Должна была усвоить этот урок, оплаченный такой высокой ценой.

Выбрасываю опустевший магазин пистолета и заменяю его на новый. Щелчок затвора звучит как вызов. Возвращаюсь к мишени и возобновляю стрельбу. На этот раз стреляю более осознанно, целясь точно в центр.

Оказывается, к ружью тоже привыкают, как и ко всему, что творится в их среде, где у каждого второго имеются свои скелеты в шкафу.

Целюсь снова и стреляю. Попадаю чуть дальше центра. Еще раз. Снова далеко.

Внезапно ощущаю за спиной чье-то присутствие. Не поворачиваясь, узнаю, кто это. Каждой клеткой тела чувствую его.

- Подними руку чуть выше, - шепчет, касаясь моей руки своей. Его тепло контрастирует с ледяным холодом металла оружия. - И чуть сильнее сжимай рукоять.

На мгновение замираю, не зная, что делать. Стоит ли сопротивляться его помощи, или принять ее, как часть этой жестокой игры, в которую я невольно оказалась втянута? Внутри разгорается та же битва, что и час назад. Но на этот раз я полна решимости выиграть.

Подчиняюсь его указаниям, усиливая хватку и поднимая руку чуть выше. Чувствую, как он направляет мою руку, корректируя угол. Его тело прижимается ко мне сзади, и я невольно напрягаюсь, вспоминая недавнюю сцену в спальне.

- Теперь дыши ровно, - продолжает он. - Целься. И плавно нажми на курок.

Сосредотачиваюсь на мишени, стараясь игнорировать все остальное. Медленно выдыхаю и плавно нажимаю на курок. Пуля попадает почти в центр.

- Еще раз.

Он не отстраняется, а лишь крепче прижимается ко мне, словно желая слиться воедино. И вот в этот раз я стараюсь не думать, не чувствовать, а просто делать то, что он говорит. Стрелять, дышать, целиться. Повторять эти действия, пока они не превратятся в рефлекс. Пока не перестану ощущать его близость, его тепло, его власть.

И постепенно мне это удается. С каждым выстрелом я становлюсь увереннее, точнее, сильнее. Ярость утихает, сменяясь холодным расчетом. Меня больше не волнует то, что произошло час назад. Я больше не думаю о стыде, об унижении, о собственной слабости. Все, что имеет значение - это мишень передо мной и оружие в моих руках.

Когда магазин оказывается пуст, я опускаю пистолет и поворачиваюсь к нему.

- Научи меня, - прошу, набравшись смелости.

- Научить чему?

- Определять уязвимые места, - отвечаю, указывая на манекены и в мыслях добавляю: Чтобы научиться всему и покинуть это чертово место.

Он смотрит на меня долгим, изучающим взглядом, словно пытаясь разгадать мои истинные намерения. Что, камеры не могут читать мысли?

- Ты же не хотела влезать в это болото. Что изменилось?

- Поняла, что так или иначе придется это сделать.

- Или задумала что-то.

Он подходит ближе. Я выдерживаю его взгляд, не отводя глаз. Пусть думает что хочет.

- Предупреждаю в первый и последний раз, Мэриан, - говорит он, забирая из моих рук пистолет. Заряжает его и направляет на мишень. Выпускает пулю, которая попадает точно в цель. - Решишь сыграть против меня - пожалеешь. И сбежать от меня тоже не выйдет. Я все равно найду. А когда найду, не буду таким добрым.

Его слова звучат как угроза, но я не отступаю. Не сейчас, когда впервые за долгое время ощущаю хоть какую-то уверенность в себе.

- Я и не собиралась играть против тебя.

Он опускает пистолет и усмехается, словно не веря ни единому моему слову.

- Сделаю вид, что поверил. Иди сюда.

Я подхожу к нему и он встает за моей спиной, вкладывая нож мне в руки. Его тело снова прижимается ко мне, вызывая легкую дрожь.

- Необязательно стоять так близко. Я могу и так запомнить, - пытаюсь отстраниться, но он сильнее сжимает меня в своих объятиях.

- Обязательно, - шепчет в самое ухо. - Хочу так.

- Ты это специально делаешь? Ищешь повод, чтобы зажать меня?

- Если бы хотел зажать, ты бы сейчас лежала на столе, а не стояла с ножом в руках, - хмыкает в ответ, не отстраняясь. - Вот здесь, - ведет мою руку с ножом к манекену. - Нужно целиться в сонную артерию, чтобы лишить врага сознания быстро и наверняка.

Провожу лезвием по указанному месту, чувствуя, как твердый пластик манекена уступает моему напору. Его руки обхватывают мои, направляя каждое движение. Указывает на определенные точки на его теле.

- Сюда бей, если хочешь быстро обезвредить. Сюда - если хочешь заставить страдать. Сюда - если хочешь убить.

Его слова звучат хладнокровно и бесстрастно, словно он говорит о чем-то совершенно обыденном. И меня это пугает. Пугает легкость, с которой он говорит о насилии и смерти. Но я стараюсь не показывать свой страх, делаю вид, что мне все равно.

Пробую повторить его движения, целясь ножом в указанные точки. Но у меня получается не так ловко и точно, как у него.

- А что насчет рук и ног? Я не хочу никого убивать. Но если надо будет защитить себя, то хотя бы не убивая его, а лишив возможности напасть.

- Тогда бей по суставам, - отвечает он, не отпуская меня из своих объятий. - Колени, локти, запястья. Резкий удар - и враг недееспособен. Главное - скорость и точность.