(НЕ) БОЙСЯ МОЕЙ ОДЕРЖИМОСТИ

Глава 11 Кай

Знал ли я что буду так сильно гореть желанием поиметь эту маленькую дырочку? Что буду желать ее и днем и ночью? Что стану бесчувственным эгоистом, наплевавшим и на ее чувства и на ее гребаные отказы и буду брать свое? Не важно добровольно или принудительно.

Мэриан...

С того самого момента, как услышал это имя, как увидел, как она отреагировала на оклик, будто нечто глубоко проникло в меня. Подобно наркотику, который мгновенно заполняет все твое существо, не оставляя ни единого свободного уголка. И попытки избавиться от него тщетны. Пытался полгода. Результат? Ни хрена. Только глубже укоренилась во мне.

Я стал следить за каждым ее шагом. Она думает, что у меня лишь те снимки, которые она обнаружила в моей потайной комнате? Ошибаешься, Мэй. Самое вкусное я храню на своем ноуте.

Она случайно нашла комнату, пусть будет так. Но вот ноутбук… Боюсь, Мэй, твой невинный облик не переживет увиденного там. А там есть на что посмотреть.

Возьмем к примеру, камеры, что я установил в ее скромной квартирке.

Ее спальня - просто кладезь пикантных моментов. Как она переодевается после душа, не подозревая, что я наблюдаю за каждым изгибом ее тела. Как она спит, свернувшись калачиком, словно беззащитный котенок. Как просыпается утром, небрежно растрепав волосы. Как готовит свой скудный завтрак, напевая что-то себе под нос. Как одевается, выбирая между одной скромной юбкой и другой. В этих обыденных моментах крылась для меня какая-то неземная красота, извращенная, но от этого еще более притягательная. Эти кадры стали моими личными сокровищами, от которых я получал неимоверное удовольствие.

Особенно меня заводило, как она танцует. Включает музыку и начинает двигаться, забыв обо всем на свете. В эти моменты она становилась настоящей, дикой, свободной. И я мечтал оказаться рядом с ней, где она будет плясать только для меня.

Я знаю все ее привычки, все ее слабости. Знаю, какой кофе она любит по утрам, какую музыку слушает, когда грустит. Знаю, что она боится темноты, когда возвращается ночью с подработки. Я знаю ее лучше, чем она знает сама себя. И это знание дает мне власть над ней. Власть, которую я намерен использовать.

Я знал, что мое тело желает только ее. Жаждет только ее. Только тело. Но понятия не имел, как сильно ошибался.

Я мог заполучить любую другую. Но не ее. Потому что где-то в глубине души знал, что она может стать моей слабостью. А я этого не хотел. Даже смерть собственного отца не заставила меня пролить ни слезинки.

Он не был тираном. Наоборот, окружал меня любовью, выделял среди прочих, прощал многое, но в то же время воспитал во мне безжалостного зверя, не знающего сострадания. Именно поэтому в тринадцать лет я совершил свое первое убийство. Пуля, выпущенная мной, пронзила голову врага.

Меня сделали таким, потому что только такая модель поведения позволяла выжить в окружающем меня мире. Жестокость и отсутствие уязвимостей - вот залог успеха. И у меня их не было.

Поэтому я до сих пор твердо стоял на своих двух. А враги либо валялись в земле с проколотым черепом, либо служили мне верой и правдой, боясь даже косо посмотреть в мою сторону. Я был хозяином своей судьбы, вершителем жизней.

И тут появилась она. Мэриан. Моя ахиллесова пята. Маленькая, хрупкая, с глазами полными наивности и доброты. Она словно магнит притягивала меня своей противоположностью. Я, привыкший к власти и контролю, вдруг почувствовал, что теряю почву под ногами. Желание обладать ею переросло в одержимость. Впервые в жизни я столкнулся с чем-то, что не мог получить силой. С чем-то, что могло меня сломать.

Я презирал себя за эту слабость. Ненавидел ее за то, что она ее во мне пробудила. Но ничего не мог с собой поделать. Образ Мэриан преследовал меня повсюду. Ее смех звучал в моих ушах, ее запах витал в воздухе, когда я проходил мимо нее, а она даже не подозревала об этом.

Ричард уже давно мне весь мозг выебал. Но убить я его, к сожалению, не мог. За ним стояли большие шишки. Но вот напасть на его загородный дом, где идиот прятал тонны оружия, и поджечь его мне никто не мешал. По крайней мере так я думал, пока не встретил в лесу ее.

Не узнал сначала потому что было темно, шел ливень, а она вся была в грязи. Но когда подошел ближе, узнал эти глаза. Полные страха и отчаяния. В которых наряду с ними таилась невинность, которую я так жаждал осквернить.

Думал, что все делаю осторожно. Что не оставляю никаких следов. Но этот ублюдок каким-то образом вынюхал про нее и решил использовать ее, чтобы заключить сделку. Смешно. Чтобы я уступил кому-то? Я? Да ни в жизнь. И он это почувствовал на своей шкуре в прямом смысле этого слова, когда я сжег тот дом после того, как забрал ее с той помойки.

Этому долбаному старику повезло, что его там не было. Зато его люди едва успели выпрыгнуть из окна горящего дома. Живы остались блин. Теперь просиживаются в больницах и выжидают момент, чтобы отомстить.

Я никогда блядь не чувствовал страх ни перед кем. И не жалел ни об одной пуле, выпущенной из своего ружья. Но узнав, что союзники Ричарда прознали про нее и решили напасть, впервые в жизни внутри меня что-то оборвалось. Я не мог этого допустить. Не мог позволить этим ублюдкам прикоснуться к ней.

Я понимал, что совершил ошибку, впустив ее в свой мир. Мир, где правят жестокость и насилие. Где нет места невинности и доброте. Она была словно хрупкий цветок, выросший на каменистой почве. Но она уже вошла в него. А раз так, я не мог допустить, чтобы ее кто-то тронул.

Да, было жестоко заставлять ее стрелять целый день. Она никогда не видела пистолет вживую, не видела того, что происходило в той клетке, куда ее пихнули. Но пора взрослеть, девочка. Если остаешься рядом со мной, а я тебя уже не отпущу никуда, значит ты должна быть готова защищать себя. Я в любом случае не позволю никому навредить тебе, но это не значит, что ты должна зажимать руками уши и ждать, когда все закончится. Нет.

Хочешь ты этого или нет. Считаешь ли это правильным или нет. Плевать. Это мой мир, и если ты в нем, то будешь играть по моим правилам. Жестоко. Безжалостно. Но это единственный способ ее спасти.

Точно так же и в другом плане. Я ей уже много раз давал понять, что безумно желаю ее и что она в любом случае будет моей. Отдастся мне. Сама или с моей помощью.

То, что у нее никого не было, я узнал сразу. Если бы был, свернул бы ему шею. Глупо да, ведь тогда я не мог подойти к ней. Но именно такое желание возникало у меня, когда видел рядом с ней какого-то упыря. Она только моя. И только я имею право на нее. Вот только донести это до нее приходится с трудом.

- Убери. Руку, - произношу спокойно, но твердо.

И она послушно отпускает мою руку, все еще продолжая дрожать. И эта дрожь меня так заводит, что мне с трудом удается сдерживать себя. Господи, как же я хочу ее сейчас. Здесь. В этой ванной. Забыть обо всем на свете, утонуть в ее нежности, раствориться в ее запахе. Но я знаю, что сейчас не время. Она еще не готова. И я должен это принять. Хотя, признаться, это чертовски тяжело.

Снова целую ее сладкую кожу на шее, добираясь до уха и нежно прикусывая мочку. Она вздрагивает и пытается вырваться, но я крепко держу ее в своих объятиях.

- Кай..., - вырывается из ее уст и я клянусь, если она еще раз так меня позовет, я просто сорву с нее эту гребаную одежду и возьму ее прямо здесь. К черту все мои планы, к черту ее неготовность. Мне плевать. Но я сдерживаюсь.