Страница 3 из 63
— Виктор Павлович, очень хорошо, когда кипятят шприцы как следует, добросовестно, по всем положенным стандартам, и уколы потом делают. Но, к сожалению, бывает часто ведь совершенно иначе.
Ночью, к примеру, какая‑нибудь уставшая медсестра запросто может одним шприцом переколоть всю палату. А представьте, что там кто‑нибудь с гепатитом заразным лежит, и она как раз после него всем остальным укол сделает. Вот так и ложится иногда в больницу почти здоровый человек, по какому‑то не такому значительному поводу, а выходит уже с гепатитом.
И ведь такое с кем угодно может произойти. Сами понимаете, высокая должность гарантией защиты не является. Никто ночью не будет стоять над головой у этой медсестры, чтобы она для большого человека шприцы как следует прокипятила перед уколом.
Захаров аж поёжился, представив себе эту картину. Видно было, что теперь он серьёзно отнёсся к моим словам.
— Погоди, а ведь я что‑то такое слышал, какую‑то похожую историю, — сказал он мне. — Но точно не в газете про это читал… Кто-то рассказывал…
— В газете про такое никогда не напечатают, — усмехнулся я. — Но точно знаю, что таких случаев сотни, если не тысячи каждый год.
— Ну, если вот так вот примерно обосновать, то да, — кивнул Захаров. — Гришин, наверное, заинтересуется, как и остальные участники любого такого серьёзного обсуждения, чтобы такого безобразия в наших больницах больше не было. Моложе ведь не становимся, по больницам все чаще лежим. А нет ли риска, что, если мы эти самые одноразовые пластиковые шприцы в больницы будем завозить, что медсестры будут их многоразово использовать, чтобы часть неиспользованных домой к себе забрать?
— А тут надо сразу же очень строгую отчётность вводить, — сказал я. — Как по наркотическим веществам. Если за ночь сто уколов должно было быть сделано, то сто использованных одноразовых шприцов и должно сдаваться по итогам смены.
Ну и опять же, если удастся за несколько лет все больницы страны насытить такими шприцами, то интерес к ним пропадёт, чтобы домой их таскать. Тем более, если они за копейки будут в аптеках продаваться, особого смысла в этой экономии уже для медсестры не будет. Всё, что не дефицит, — никакого смысла вот так коллекционировать абсолютно нет.
Захаров согласно кивнул, потом сказал мне:
— Так, и ещё я, Паша, хотел бы, чтобы ты на ближайшем заседании в нашей бане на «Полёте» выступил с речью. Минут на десять буквально, но обстоятельно — о том, как нашей группировке более эффективно новыми методами работать в следующем году.
А то вон партия наша задачи ставит аж на пятилетку, а мы, как говно в проруби, болтаемся. На носу 1974 год, никаких задач не поставили, никаких новых методов не выдвигаем. Сможешь сделать такой доклад?
Подумав несколько секунд, я кивнул утвердительно и даже добавил:
— В принципе, у меня уже одна есть идея по этому поводу, которую я хотел бы с вами обсудить тоже.
Захаров глянул на часы и покачал головой:
— Нет, Паша, я тебе доверяю. Просто напиши всё это в докладе и в докладе уже и представь. К сожалению, бежать мне уже пора.
— Так вы и доклад не будете смотреть предварительно? — удивился я.
— Да нет, ни к чему вся эта лишняя беготня, — сказал Захаров. — Послушаю вместе со всеми там, сразу же на месте, подискутируем, обсудим. В споре рождается истина, как говорится. Ну всё, Паша, дела у меня, побежал я. — сказал Захаров, и пожав мне руку, ушел.