Страница 45 из 67
Оборона рушилась, как карточный домик.
Скай и Рассел настороженно переглянулись с немым вопросом.
"А что, тут никого нет?"
Внезапно кто-то обрушился им на плечи прямо с потолка — огромный, как шкаф.
Две руки, как стальные тиски, сомкнулись на их шеях.
— Ах вы псы! Суки столичные! — раздался полный ненависти рык.
Он душил их и явно знал о слабости пробуждённых: если не пробить ауру, то можно просто лишить воздуха.
Он крутил и вертел ими, как куклами и с грохотом бил об стены, так что они выронили оружие из рук.
Штукатурка слетала, сыпалась крошевом, здоровяк даже успел сломать стол Скаем и смять металлический шкаф Расселлом.
Воздуха не хватало и сознание быстро покидало Ская.
Вдруг Рассел зарычал как зверь, выхватил нож и вслепую ударил им назад.
Нож попал в глаз, аура приняла удар, но противник дёрнулся назад, потеряв долю секунды и выронив их из рук.
Скай упал на колени и всё ещё задыхаясь, выхватил из кобуры «Отбойник» и быстро развернувшись всадил в упор три пули прямо в лоб бугаю и каждый выстрел сопровождался характерными вспышками ауры, а от четвёртой та треснула.
Их противник от этого лишь взревел и на последних остатках ауры побежал на них, вновь схватил их и со всего разбегу пробил ими стену.
Трое парней вывалились наружу и с криками рухнули с пятого этажа на асфальт.
Скай при ударе ощутил, как асфальт принял его в свои твёрдые объятия.
Воздух выбило из лёгких, в ушах звенело.
Взгляд поплыл и он едва видел огненные сполохи артиллерии.
Вокруг бегали и кричали повстанцы с красными повязками на лбах и стреляли в кого-то.
Чуток повернув голову вбок Скай увидел, в чём дело.
На южной окраине площади бежали зэки, которые двигались плотными рядами и вели огонь в ответ.
Повстанцы стреляли, гибли от пуль, вокруг падали гранаты и они разлетались во все стороны, кровь забрызгала Ская с ног до головы, рядом падали тела с красными повязками, кровь стекала в лужи...
Внезапно рядом с ним оказался выехавший с соседней улицы повстанческий "танк" - просто трактор, обитый листами "брони" с вставленной внутрь безоткатной пушкой.
Выстрел — и десятки штрафников превратились в кровавые ошмётки, заляпавшие стены домов и асфальт.
Зэки начали орать и вопить в панике, но на другой улице на площадь выкатился армейский танк в сопровождении военных штурмовиков.
Орудие коротко ухнуло — и трактор разлетелся на куски.
Ская откинуло взрывом как куклу.
В голове гудело, мир крутился перед глазами.
А затем он увидел их.
Рассел и тот самый гигант — уже дрались ножами, как звери, не обращая внимания на происходящее вокруг.
Аура у обоих рвалась, искрилась и трещала.
Каждый удар — как вспышка молнии.
Каждый блок — как раскат грома.
И вот — гигант подловил Рассела, сбил лезвием шлем с противогазом, рубанул так, что аура раскололась, а затем он пнул его и сбил с ног, после чего зажал коленом и уже занёс нож для последнего удара.
Скай не кричал и не думал.
Он напрягся и превозмогая головокружение и боль достал свой нож, перехватил за клинок и метнул.
Лезвие вошло ровно в глаз — в тот, куда уже бил нож Рассела.
Ослабленная аура не выдержала и лезвие пронзило мозг.
Валенштадтский боец откинув голову назад сделал два неуверенных шага назад.
Пошатнулся.
И раскинув руки в стороны рухнул наземь.
Расселл валялся без сознания.
Скай попытался встать, но не смог.
Мир темнел, кровь пульсировала в висках, дыхание слабело.
Повстанцы с криками отступали к ратуше и гибли пачками под огнём штрафников и военных.
Пока в какой-то момент они не начали бросать оружие и сдаваться.
Сперва один, потом второй...
И вдруг Скай увидел окровавленное и перекошенное лицо того самого коренастого блондина из Крома.
Он, задыхаясь, присел, глянул на него, обернулся и крикнул так громко, что перекрыл рёв орудий:
— Эй! Медики! Сюда! Быстро! Тут раненный!
Скай улыбнуться не смог — только провалился в темноту.
***
Город пал быстро — почти внезапно.
Так, что само слово победа звучало неправильно.
Когда Скай пришёл в себя, потолок палатки был серым, как пепел.
Запах антисептика, крови и пороха.
Гул голосов, стоны раненых, где-то рядом кто-то рыдал.
Сначала он не мог вспомнить, где он — пока не увидел на тумбочке рядом аккуратно сложенные бронежилет и шлем, всё ещё с засохшей кровью.
Врачи сказали:
— Город взят. Ваш прорыв сыграл ключевую роль. Без вашего удара в тыл они бы держались ещё долго.
Он лишь кивнул. Ничего внутри не шевельнулось.
Дальше ему уже докладывали раненные армейские бойцы:
— Вы, Омега и Саламандры, вырезали штаб и ПВО, а кромовцы в это же время вылезли из болота, обезвредили вражескую арту и сумели подорвать ворота изнутри, так что участь города была решена.
Скай не ощущал величия в этом всём, для него это была всего лишь арифметика смерти.
Потом были награждения.
Какой-то жирный офицер зашёл к раненным и похлопав по плечу раздал им награды, словно конфеты - детям.
Скай стоял вытянувшись по струнке в больничной пижаме, пропуская мимо ушей такие слова, как «вас ждёт блестящая карьера», «образцовый сержант», «можете затем поступить к нам в часть»...
Медаль легла на ладонь, как кусок холодного металла — и он не ощущал в ней никакого смысла.
Рядом сидел сияющий от радости Рассел.
Как маленький мальчишка, которому наконец-то подарили красивую игрушку.
— Смотри! — он почти тряс Ская за плечо. — Моя первая медаль! И точно не последняя!
Скай смотрел — и думал, что эта медаль, возможно, будет звенеть в его гробу.
Когда же он наконец-то выздоровел, то выйдя наружу он увидел город иначе.
Не как поле боя — а как трофей.
Солдаты вели себя не так, будто они освободили город от бандитов, о нет.
Они вели себя так, будто они захватили вражеский город.
Освободители вели себя как завоеватели.
И самое главное — он видел, как солдаты смотрели на женщин.
Не как на освобождённых сограждан.
Не как на людей.
А как на законную добычу.
И поступали они с ними соответствующе...
А отряды военной полиции смотрели на это всё так, как будто это было нормально.
Будто так и должно быть.
Скай не вмешивался.
Он стоял и смотрел.
Потому что не знал — имеет ли он право?
И потому что страшно было признать, что увиденное — истинный лик его соотечетсвенников.
Это всё наводило на нехорошие мысли и одной из них была причина, по которой те восстали.
И глядя на лица местных — худые, измождённые и полные страха.
Голод, нищета, измождение — всё это было видно сразу.
И Скай невольно понимал слишком многое...
***
Рота потеряла семерых.
Не от гримм.
А от людей.
От тех, кого они по идее должны были защищать.