Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 65 из 114

Я не в порядке, но я не готова отказаться от надежды, что однажды я буду в порядке.

Он сказал мне, что даже не прочитал записку.

Паркер смотрит на меня с выражением уязвимости, немного неловко, как будто не ожидал, что я это увижу. Его челюсть дергается, пока его глаза скользят по мне, затем его взгляд опускается на пол. Все в нем жесткое и твердое.

Все, кроме выражения его лица.

Я подхожу к нему медленными шагами, с быстро бьющимся сердцем, сокращая расстояние между нами и снова протягивая руку к его руке. Она сжата в кулак, лишь слегка разжимаясь, когда я слегка сжимаю ее. Когда Паркер снова смотрит на меня, я ничего не говорю. Я просто тяну его за руку и веду его к коридору, а внутри меня все гудит, когда он не отрывается. Он следует за мной.

Я не знаю, куда иду, но, осмотрев ограниченный выбор комнат и заметив, что только в одной из них стоит кровать, я проталкиваюсь через приоткрытую дверь и вхожу внутрь, увлекая за собой Паркера.

Меня охватывает нервозность, когда мой взгляд падает на кровать королевского размера, окутанную тенями слабо освещенной комнаты. Ночник на стене дает минимальное свечение, достаточное, чтобы осмотреть скудное и бесцветное пространство. Белые стены, серое покрывало, маленький деревянный тумбочка с лампой. Комод на противоположной стене. Корзина для белья, частично заполненная футболками и джинсами.

И это все. Это и есть вся его спальня.

Повернувшись к нему лицом, я отпускаю его руку и делаю несколько шагов назад, пока не дохожу до изножья кровати. Паркер задерживается прямо перед дверью, все еще напряженный. Все еще скованный. Его взгляд мерцает от противоречивых чувств, а кадык поднимается и опускается в горле, глаза пронзают меня с расстояния в несколько футов.

Собравшись с духом, дрожащими пальцами я поднимаю руки и осторожно снимаю бретельки с плеч. Он наблюдает за мной, впитывая меня из тени с осторожным интересом, его глаза опускаются, когда платье сползает вниз, обнажая мой черный кружевной бюстгальтер. Я тяну его дальше, обнажая ребра, живот, нижнее белье в тон, а затем оно скользит по моим ногам в красный ореол у моих ног. Паркер следит за его спуском, затем переводит взгляд обратно на мое нервное тело, останавливаясь на моих широких, испуганных глазах.

Я протягиваю руку, приглашая его к себе.

Мне нужно, чтобы он был ближе. Мне нужно почувствовать его.

Его пальцы барабанят по бедру, а голова отворачивается от меня, и он тяжело вздыхает. «Черт, Мелоди... Я же говорил, что я в этом не силен».

Я опускаю руку, и на его лбу появляется морщина. «Я тоже. Ты единственный, с кем я делала это, кроме...» Я сглатываю, сжимая губы. «Ты единственный».

Внимание Паркера остается прикованным к другой стороне комнаты, он стоит беспокойно, готовый броситься бежать при малейшей угрозе. Я иду к нему, мои движения осторожные и сдержанные — как будто я и есть эта угроза.

«Эй, все в порядке», — шепчу я, подходя к нему, беру его напряженные руки в свои и направляю их на свои бедра. Его пальцы расслабляются и цепляются за меня, впиваясь в мои бедра с чем-то похожим на отчаяние. Он борется с чем-то, чего я не понимаю. «Паркер, посмотри на меня».

Проходит несколько секунд, прежде чем он поворачивает голову ко мне, его зеленые глаза блестят в слабом свете ночника. Он тяжело дышит, крепче обнимая меня. «Это не сработает, Мелоди. Не может сработать».

Нет, не делай этого. Не сейчас.

Я стискиваю зубы и опускаю голову. Отгоняя боль, я собираюсь с мыслями и пытаюсь понять его. Я пытаюсь пробраться через этот бесконечный лабиринт, которым является Паркер Денисон, и найти источник его блока. Его глубоко укоренившееся сопротивление. «Скажи мне, почему это не сработает», — прошу я мягко. Нежно. «Пожалуйста, поговори со мной».

«Потому что...» Паркер разжимает пальцы, обхватившие мою талию, и скользит руками по моему телу, пока они не опускаются по бокам. «Потому что я никогда не буду им... а ты всегда будешь ею».

Я сдвигаю брови, сердце замирает.

Он — это Чарли.

Но кто же… она?

Я отказываюсь поддаваться разочарованию от его колебаний, его нерешительности. Я сдерживаю гнев, который поднимается на поверхность. Я не позволю, чтобы чувство отвержения поглотило меня и вбило еще один клин между нами.

Я знаю, что он этого хочет. Я знаю, что он испытывает ко мне чувства.

Так что я иду на это.

Я иду на то, что знаю, потому что это единственный способ понять то, чего я не знаю.

«Ты хочешь знать, что находится по ту сторону горя и боли?»

Мой вопрос вызывает на его лице следы любопытства. Паркер вздыхает, перенося вес с одной ноги на другую. «Гребаные радуги и бабочки, да? Вся эта хрень, которую терапевты впихивают тебе в глотку, чтобы ты не утонул».

Я пристально смотрю ему в глаза, подчеркивая каждое слово, как осколок, впивающийся в его кожу. «То, что ты туда поместил».

Между нами воцаряется тяжелая тишина, и я внимательно наблюдаю, как на его лбу появляется морщина, задумчивая и тоскливая. Он моргает, обрабатывая мой ответ и проглатывая его остатки.

Я не жду его ответа, потому что не ищу его — вместо этого я делаю шаг назад и медленно поворачиваюсь, чтобы поднять свое брошенное платье, надеваю его и подтягиваю бретельки на плечи. Выпрямившись, я снова поворачиваюсь к нему и замечаю, что его задумчивое выражение лица по-прежнему смотрит на меня. Я улыбаюсь. «Пойдем посмотрим фильм».

Как оказалось, у Паркера нет кабельного телевидения.

И нет Netflix. И нет Hulu. И нет Amazon.

Я даже не знаю, зачем ему вообще нужен телевизор. Он покрыт толстым слоем пыли, что явно свидетельствует о том, что он его никогда не использует.

Устроившись рядом с ним на диване с миской попкорна, я сохраняю небольшую дистанцию между нами, давая ему время вернуться из темного места, в которое он ушел в своей спальне. В комнате полумрак, только две работающие лампочки на потолочном вентиляторе освещают нас тунгестеновым светом.

Паркер бросает на меня взгляд, сжимая руками раздвинутые колени. «Попкорн не сочетается с невидимыми фильмами».

Я с улыбкой кладу зернышко в рот. «Мы можем вместо этого поговорить».

«Я не умею разговаривать».

Моя улыбка становится шире, когда я подтягиваю ноги к диванной подушке, коленями касаясь его бедра. «За всем этим ворчливостью у тебя есть чувство юмора. Ты мне напоминаешь...» Я замолкаю, понимая, что он напоминает мне... Зефира.

Вроде как. Иногда.

Сухое чувство юмора и иногда быстрая сообразительность.

Но Зефир для меня больше не существует. Он бросил на меня один взгляд и исчез, оставив меня с вопросами обо всем, что у нас было, обо всем, чем мы делились. Обо всех шутках, каламбурах, мудрых советах.

Я знаю, что не выгляжу совсем ужасно, поэтому не понимаю, что произошло в ту ночь. Часть меня сожалеет, что сняла это на видео — он был прав в том смысле, что все было идеально так, как было. Я, должно быть, разрушила его иллюзию.

Но это не оправдывает его поведение, когда он так исчез.

Это было больно.

«Кого я тебе напоминаю?»

Я моргнула, услышав слова Паркера, вернувшись из своих мрачных размышлений и поставив миску с попкорном на боковой столик. «Просто... кто-то, с кем я раньше разговаривала. Никто».

«Никто?»

«Он был...» Проглотив слюну, я раздумываю, сколько ему рассказать, но, пожалуй, это уже не имеет значения. «Он был чем-то вроде друга по переписке. Он... он был реципиентом сердца моего мужа. Я обратилась к нему в особенно тяжелый период скорби, и он ответил мне. Между нами была связь».