Страница 26 из 65
— Не знаю.. думаешь, так от запаха избавиться? — поинтересовался он.
— Угу. А вкус у краснушки нормальный. Не знаю, что тебе не нравится. Если получишь кристаллы, я в следующий раз тебе вкусненький десерт из нее приготовлю.
— Десерт — это хорошо, но избавиться от запаха тины в моей бражке — стимул куда серьезнее. А ты откуда алхимию знаешь? Учил кто? — леший заметно повеселел.
— Да не знаю я ее почти.. вообще, учили чему-то похожему, да я не слушала, — я с досадой пожалела о всех прослушанных мимо ушей лекциях по химии в школе и университете.
— Это ты зря..
— Э-э.. Послушай, а почему у тебя тут ни одной букашки? Как же растения опыляются? — школьные знания неожиданно всплыли в моей голове, породив закономерный биологический вопрос.
— Есть тут у меня кое-кто, единственные, кто ряску мою не боится. Расплодились, правда, только в укромных местах, подальше от дороги, где цветов побольше, — он махнул рукой в сторону леса. — Дома себе строят, вот такие, — он описал в воздухе некое подобие шара. — Полосатые, злые, если жилище потревожить. Раньше таких не видел, но они мне не мешают, я их и не трогаю.
— Пчёлы, что ли.. Жаль, что сейчас их не увидим, — вздохнула я с досадой.
— А зачем они тебе?
— Ну, если я правильно думаю, то они делают очень вкусную штуку — мёд называется.
— А, так это в их домике эта странная липкая жижа? Заглядывал я в один как-то.. Не, я бы такое есть не стал, негигиенично как-то, — он поморщился.
— Эх, ты бы удивился, что это за "жижа"! Ты бы ее аккуратненько позаимствовал, да изучил своими алхимическими штучками — обалдел бы от восторга, — заверила я.
— Да ну, время только на это тратить, да реактивы переводить.
— А у нас дома из него брагу варили, ух, разной крепости, — я решила зацепить его за живое, за самое дорогое лешему сердце.
— Вкусную брагу?
— Очень вкусную! Даже я немного пригубила. А это, знаешь ли, показатель качества! — я гордо вскинула указательный палец.
— О-о-о, вот это я понимаю, надо попробовать, — глаза мужика загорелись. — Да только и себя подставлять не хочется, и их тревожить, — он задумчиво потер плечо.
— Ну, ты им свари фрукт этот, да водички рядом поставь — они сладкое любят — сами вылетят. Или дурман-траву какую разожги, дымом отпугни.
— Ладно, что-нибудь придумаю, — повеселел он.
— Ты бы хоть подстригся что ли, совсем зарос, — вдруг выпалила я, не подумав.
— Да на фига? Насекомых тут нет, никто меня таким не видит, я же иллюзию навожу.
— О! А каким ты кажешься другим?
— Да я большой такой, сильный, зелёный, как орк, мускулистый. Одет в сияющие одежды, корона на мне и посох мой горит огнем.
— Прикольно! Жаль, мне этого не увидеть, — с сожалением произнесла я. — Хотя, может, и к лучшему. Испугалась бы ещё или, чего доброго, влюбилась!
— Вот еще скажешь тоже, — леший аж зарделся и как-то приободрился. — Старый я для тебя, мне почти тысяча лет, а тебе и пятидесяти нет. Я понимаю, люди недолго живут, лет двести, если магией балуются. А ты и подавно лет сто проживешь. Но всё равно между нами — пропасть.
— Ну не могу я тебя воспринимать всерьез с такой бородой, ну никак. А можно я тебя Малфурионом называть буду? Так проще запомнить. Если честно, я твое имя уже выкинула из головы, — сконфуженно пробормотала я.
— Зови, почему бы и нет. Вполне уместно, — согласился он.
— Ну, тогда я спать, еще дня два идти. Встретимся у телеги. Ряску не забудь.
— Хорошо, иди высыпайся, — отпустил он меня, удаляясь в лес, напевая под нос "Blow a kiss, fire a gun, We need someone to lean on".
Последующие два дня мы с Вовкой брели по дороге и вышли из болота чуть южнее, чем планировали. Но тут у него будто проснулся внутренний компас, и он потянул меня в сторону оставленной телеги. В ней уже лежали странные деревянные чаны, накрытые плотными, словно ладонь, листьями.
Мальчишка-возница нервно подергивал глазом и начал заикаться. Он объяснил, что приходил сияющий маг и приказал доставить эти чаны в деревню, прямо к моему дому. Еле успокоив перепуганного мальца, я подошла к ближайшему замшелому дереву и прошептала в мох все, что думаю о методах доставки старого шаловливого лешего.
За телегой пришлось тащиться пешком, ибо чаны заняли все пространство. Дорога была пыльной и утомительной, совсем не такой уютной, как мягкие мшистые корни. Уже к концу первого дня у меня жутко болели колени, и я ныла, умоляя остановиться. Мальчишка уступил мне место возницы, а сам взял за уздцы одну из лошадок и повел ее за собой.
Парни шли рядом и болтали о приключениях на болотах. Вовка пугал мальчонку страшными историями, свидетелем которых якобы был, но я — нет. Я же просто пыталась отдохнуть. Так и прошли утомительные шесть дней. Ночевали у костра, каждый отдельно. Телега же была полностью занята загадочными чанами.
К ночи седьмого дня мы наконец добрались до деревни. Чаны были оставлены у входа в рыбацкий домик, а Вовка согласился оплатить мальчонке-вознице дополнительное время. Все были голодны и измучены. Я, еле переставляя ноги, вползла в домик и замерла от удивления.
Скромное обиталище преобразилось в настоящий дом. Появились какие-то шкафчики и полочки, на столе красовалась красивая скатерть, окно было отворено, вымыто и украшено занавесками. На полу уютно расположился половик из разноцветных лоскутков ткани, искусно переплетенных между собой. А печь была растоплена, и из нее доносился аппетитный запах чего-то съестного.
— Ах, ты уже вернулась, — как-то без особой радости встретил меня рыбак.
— Бороник, ты чего? Женщину себе нашел, а я мешаю? Не волнуйся, я только отдохну и найду себе другое пристанище.. — расстроилась я.
— Да нет, дочка, женщину я действительно нашел. Заботливая она и хорошая. Да кто бы был против жить вместе, просто не вовремя ты приехала. Задержалась бы еще на день в своем путешествии.. Но тебя уже видели в деревне, — поник он.
— Ничего не понимаю, что происходит-то? — всплеснула я руками.
— Открыть! Именем короля! — проревел в распахнутую дверь коренастый мужик, облаченный в коричневый мундир, увенчанный нелепой шапкой.
— Так вроде открыто, любезный, не видно что ли? — осведомилась я, приподняв бровь.
Он, словно споткнувшись о собственные слова, просочился внутрь без приглашения.
— Вам, как незамужней особе, надлежит немедля явиться во дворец его величества Калротоса Второго для участия в ритуале выбора невесты, — отчеканил он, словно зазубренный стих. — Карета заложена, лишь вас и дожидается.
— Всех девок по деревням пособирали, она-то вам зачем? Ни магией не владеет, да и годами не юна, — проворчал Бороник, исподлобья глядя на незваного гостя.
— Таков приказ. Поехали, — служивый попытался схватить меня за руку.
— Постойте, дайте дух перевести. Что вы за звери, в такую ночь глядя? Завтра с утра поеду. Собраться надо, поспать, умыться, в конце концов.
— Во дворце отоспитесь, там же и отмоют, — не дрогнув и глазом, отрезал коричневый солдатик.
— Дайте хоть с Бороником попрощаться, вещи собрать, — я попыталась выдавить слезу, давя на жалость этому чурбану, активно жалея себя для большей убедительности.
— Я постою тут и подожду, но недолго. Поторопитесь, пожалуйста, — смирился наконец служивый и, прикрыв за собой дверь, оставил нас наедине.
— Бороник, не знаю, чего ты там переживаешь, но сейчас не время нюни распускать. Женщине твоей привет передавай. Нравится она мне заочно. Дом в порядок привела, молодец. Да и ты человеком стал выглядеть.