Стать Медузой

Сестра посмотрела на нее с шоком. Ее рот раскрылся, но звука не было.

Медуза поднялась на змеином хвосте и закричала:

— Вопи!

Звук, который вырвался изо рта Эвриалы, мог превзойти великана. Кровь сворачивалась от звука, гремящего в пещерах, сталактиты падали на смертных и Сфено.

Хорошо. Это даст Медузе время спуститься и помочь сестре. Любым способом.

Она спешила по туннелям и пещерам, и это были худшие моменты в ее жизни. Она не могла сравнить этот страх с моментом, когда Посейдон забрал у нее так много. Не могла.

Она боялась сейчас не за себя. Она боялась за судьбу сестры.

Медуза вырвалась из туннелей в огромную пещеру. Сфено уже справлялась с одним из мужчин, сжала ладонью его горло, когти впились в его кожу. Реки крови текли от его шеи, он булькал, и она знала, что он уже был мертв.

Она беспокоилась из-за другого мужчины. Тот, что был без глаза, стоял за Сфено, подняв клинок.

Сфено не видела его. Она не знала, что за ней был другой воин, готовый забрать ее жизнь. И хоть он вряд ли преуспел бы, Медуза бросилась в бой без колебаний.

Она появилась между сестрой и мужчиной, вытянула руки, надеясь, что он образумится. Или что появление еще одной женщины-змеи остановит его.

Его глаз безумно посмотрел в ее глаза. Он издал вопль гнева и застыл. Теплый цвет его кожи сменился серым. Трещины, будто вены на камне, побежали по его щекам и глазу, глядящему в ее душу.

Он затвердел. А потом стал камнем.

Что она сделала?

Медуза ошеломленно застыла за Сфено и слушала, как булькает мужчин, умерший от когтей в горле. Она не могла пошевелиться, даже когда Сфено бросила мужчину и повернулась к сестре.

— Медуза? — прошипела Сфено. Она устремилась вперед Медузы, словно она закрывала ее от меча своим телом.

А потом Сфено поняла, что мужчина не двигался. Он мог больше никогда не пошевелиться.

Медуза коснулась дрожащей рукой плеча Сфено.

— Я не знаю, что сделала.

Ее сестра подвинулась вперед. Сфено коснулась пальцем меча, отдернулась, словно проклятие могло передаться на нее. Камень не изменил ничего, кроме мужчины. Меч остался металлическим, броня все еще блестела в тусклом свете, но плоть стала камнем.

Сфено рассмеялась, звук стал гулким хохотом.

— Он стал камнем! — закричала она.

Это было хорошо? Медуза была в ужасе от того, что сделала.

Почему мужчина стал камнем? Это было проклятие, или она что-то сделала?

Вопросов было слишком много, они мешали радоваться. А если она не могла этим управлять? А если она превратит в камень сестер, не поняв, как это работало?

Сфено обвила рукой шею каменного мужчины, все еще безумно улыбаясь.

— Почему ты так переживаешь, Медуза? Я знаю этот взгляд.

— Что это означает? — спросила Медуза. — Я могла навредить тебе или Эвриале.

Последняя отозвалась за ними:

— Думаю, если бы ты могла, уже навредила бы, — она подобралась к ним и скрестила руки на груди. — Думаю, об этом даре говорила Афина. Сила, которую она тебе дала для защиты. Хотя нам нужно узнать больше.

Медуза согласилась, но робко ответила:

— Что узнать?

— Мы можешь вредить только людям? Только мужчинам? Смертным? На эти вопросы нужны ответы, и потом мы сможем расслабиться, — Эвриала нахмурилась сильнее. — Уверена, тут все не так просто.

У Медузы самой были эти вопросы. Было приятно знать, что не она одна видела изъяны этого дара.

— Согласна. Но как нам найти ответы?

Сфено ответила с дикой улыбкой.

— Нужно заманить больше разных людей в пещеры.

— И как нам это сделать? — спросила Медуза.

Сфено пожала плечами.

— Сколько людей охотились бы на монстров, если бы знали о нас?

— Довольно много.

— Тогда нужно пустить слух, что опасные существа живут под горой Олимп.

ГЛАВА 20

Алексиос смотрел на замок в центре острова, понимая, в какой беде они были.

Полидект был не просто королем. Он был повелителем, и Алексиос еще ни у кого не видел таких богатств. Замок был больше многих городов. Он возвышался над морем, колонны соперничали с храмами. Казалось, два здания стояли друг на друге. И оба были созданы из белого мрамора, который слепил, когда солнце падало на него.

Толпа стояла у здания. Тысяча мужчин, женщин, детей и даже зверей стояли и ждали, когда попадут в город.

Алексиос поднял капюшон на голову. Он посмотрел на Персея, уже давно страдающего от похмелья.

— Почему тут так много людей? Это нормально?

Красивое лицо Персея уже было хмурым. Он медленно покачал головой.

— Нет, это не нормально.

И разумный парень, каким он был утром, пропал. Алексиос узнал гнев на лице Персея, знал, что парень вот-вот сорвется.

Кто знал, что он сделает в этот раз? Они были близко к замку, Персей мог ощущать, как душа его матери звала его.

Алексиосу нужно было что-то сделать. И быстро.

Он поймал ближайшего человека за плечо. Это оказался старик, сжимающий поводья древней лощади.

Старик окинул его взглядом и улыбнулся. Морщины вокруг его глаз говорили о годах счастья.

— Здравствуй, мальчик мой. Чем могу помочь?

Алексиос опешил от добрых слов. Мужчина не злился, что шел в замок Полидекта, и его не оскорбило, что незнакомец дотронулся до него.

Вся ситуация становилась все любопытнее. Персей описывал так, что Полидект правил железным кулаком, и люди кричали от силы его ударов. Но этот житель не выглядел как тот, кто ненавидел своего короля. Этот старик прожил образцовую жизнь.

Вздохнув, Алексиос поклонился с уважением старику.

— Мы прибыли в город, но не знали, что все решили так сделать. Почему так много людей собралось перед замком?

— Вы не слышали? Полидект собирает дань для предложения принцессе Гипподамии, дочери Эномая. Наш король будет с невестой! — глаза старика сияли гордостью и счастьем. — Вся страна привела лучших лошадей, чтобы он отдал их Эномаю. Где твоя лошадь, мальчик?

Лошадь? Зачем королю армия лошадей за его дочь? Странно.

Алексиос улыбнулся и пожал плечами.

— У нас нет лошади. Но мы думали, что наших красивых лиц хватит, чтобы убедить короля, что он должен найти женщину, которая выглядит как мы.

Старик отклонил голову к солнцу и рассмеялся.

— Не все из нас вели такую избалованную жизнь! Но твое красивое лицо точно испугает короля, чтобы он побежал в руки Гипподамии!

Он не должен был обижаться на слова старика, но было больно. Алексиос поправил капюшон, вернулся к Персею. Парень отошел слишком далеко, по мнению Алексиоса.

Он крепко сжал руку Персея.

— Полидект собирается жениться на Гипподамии, а не твоей матери.

— Нет, — буркнул Персей. — Это все обман. Король не остановится, пока не получит мою мать и больше власти. Так все устроено в этом замке.

— Думаю, ты все это выдумал.

— Ты снова не доверяешь мне, Алексиос, — он повернулся с огнем в глазах. — Послушай меня. Ты перебрался сюда всего несколько месяцев назад, мой друг. Когда я говорю тебе, что Полидект что-то затевает, ты должен верить. Он пытается заманить меня в замок за моей матерью. Он не хочет, чтобы мы прошли скрытно. Он хочет, чтобы нам пришлось встретиться публично.

Алексиос считал это безумием. Он слишком много лет пытался понять, почему люди драматизировали, когда не стоило.

Персей был одним из таких.

Но он промолчал, следуя за парнем в толпе.

Они вместе пробились сквозь толпу и миновали так много лошадей, что он боялся, что запах сена не покинет его нос. Они толкались среди фыркающих мягких носов и недовольных фермеров, которым не нравилось, что они двигались вперед очереди без поразительного коня за ними.